Спасти 6-го

— Меня бил мандраж, грудь порывисто вздымалась и опускалась. — Да, помню. Поэтому и говорю. — Я похлопала рукой по матрасу. — Ну, ты выполнишь обещание или мне снова умолять?

— Чтоб меня порвало!

— Именно, Джоуи, — выдохнула я. — Только порвут не тебя, а меня.

Его глаза скользнули по моему телу. Когда наши взгляды встретились, клянусь, что-то в нем дрогнуло.

Его губы приоткрылись, в глазах читался миллион невысказанных вопросов.

На все я ответила единственным кивком.

— Господи, Моллой.

Джоуи сорвал с себя футболку, обнажив загорелый мускулистый живот, косые мышцы образовывали самую восхитительную букву V, дорожка золотисто-каштановых волосков исчезала под ремнем.

"Он расстегнул молнию на джинсах, и у меня перехватило дыхание. Из-под полуприкрытых век я наблюдала, как Джоуи стягивает джинсы и отбрасывает их в сторону.

Не отрывая от меня зеленых глаз, Джоуи застыл передо мной в одних серых боксерах, не скрывавших его стремительно набухающий пенис.

— Это не твои любимые сериалы, — срывающимся от страсти голосом предупредил он, шагнув к кровати. — Это жизнь, Моллой. — Джоуи опустился на матрас. — А в жизни будет больно.

— Вот и отлично. — Я облизнула пересохшие губы и, приподнявшись на локтях, поцеловала его в шею. — Пусть будет больно.

Устроившись на коленях у меня между ног, Джоуи погладил мои бедра и замотал головой:

— Я готов подождать.

— Ты вроде обещал меня не отговаривать.

— Ради тебя не грех и передумать, — глухо откликнулся он. — Серьезно, Моллой. Я могу потерпеть. Терпения у меня хватит.

— Даже не сомневаюсь, — заверила я, касаясь его грудью. — Но терпеть больше не надо.

— Уверена?

— Абсолютно, — судорожно выдохнула я и кивнула. — Хочу тебя.

Джоуи впился в меня поцелуем, двигаясь с такой сноровкой, что мне оставалось только лежать под ним. Тело пылало под натиском непрошеной тревоги; при всей неопытности я понимала, какую боль мне предстоит испытать.

Однако я всеми фибрами души жаждала этого.

Жаждала его.

Его губы ласкали меня везде: шея, грудь, пупок, лобок.

Ощутив знакомое волнение, какое пробуждал во мне он один, я полностью расслабилась, готовая вверить ему последнюю, еще не тронутую частичку себя, ибо, видит бог, мое сердце он похитил давным-давно.

— Проклятье, у меня ничего нет! — прорычал Джоуи. Склонившись над моими трепещущими бедрами, он лихорадочно рылся в бумажнике.