Спасти 6-го

— Задница у тебя шикарная, — заверил он и, тщательно намылив ладони моющим средством, попытался подсунуть их мне под бедра. — А вот гребаная раковина подкачала.

— Дж-джоуи...

— Погоди минутку. У меня идея.

— Ты чего т-творишь? — взвизгнула я, когда его рука нырнула мне между ног и уперлась прямо туда. — Джоуи!

— Сорри, промахнулся. — С самым сосредоточенным видом он просунул руку дальше и стиснул мою ягодицу. — Отлично, а теперь напряги булки!

— Че-чего?

— Сожми ягодицы, Моллой. Ты сжимаешь, я тяну. На счет «три».

— Ой-ой-ой! — заверещала я и стиснула ягодицы так, что ногу свело судорогой.

К счастью, трюк удался, и меня выбросило из раковины прямо в объятия Джоуи.

Одноклассники разразились одобрительными возгласами и аплодисментами.

— Свобода! — с облегчением вырвалось у меня. — Хвала небесам.

— Ага, так и думал, что получится... — Потеряв равновесие на скользком как лед полу, Джоуи рухнул вниз, увлекая меня за собой.

Из трех имеющихся вариантов — смеяться, плакать или вцепиться Джоуи в глотку — я предпочла первый.

— Трындец, — давился от смеха Джоуи, распластавшись подо мной. — Вот же...

— Идиотизм. — Я приподнялась на локтях и победно ухмыльнулась. — Один — ноль в мою пользу.

— Ни фига подобного, в мою.

— А кто из нас сверху?

— Ты, Моллой. — Джоуи хмыкнул и покачал головой. — Как всегда.

— Они устроили что? — загремел в коридоре мужской голос.

Через секунду в класс ворвался директор, и его лицо не предвещало ничего хорошего.

— Да, ребята, встряли вы по полной программе, — заржал Алек.

— Кто бы сомневался! Наша сладкая парочка опять отличилась... в который раз! — шипел директор, брызжа слюной и багровея на глазах. — В мой кабинет. Быстро!

— Попадос! — простонала я, уронив голову Джо на грудь. — Не поминай лихом.

— Да уж... — Джоуи со вздохом погладил меня по макушке. — Взаимно, Моллой.

Мы друг другу никто!

1 февраля 2002 года

Джоуи

В одинаковых спортивных костюмах мышиного цвета, закупленных школой специально для обделавшихся учеников и больше похожих на тюремные робы, мы с Моллой тосковали в первом ряду в гордом одиночестве, поскольку никто, кроме нас, не удостоился «чести» остаться после уроков.

Скрестив руки на груди, с мокрыми волосами, наспех заплетенными в спутанную косу, Моллой таращилась на доску и явно точила на меня зуб.

Ее наказали всего на неделю, а меня — пока не исправлюсь. Иначе говоря, до конца года.