Клан новых амазонок

В глазах его стояли слезы.

– Спасибо, – сумел выдавить он, – я сразу понял, кто именно тебя послал. Спасибо. Теперь я умру спокойным.

Дронго вышел из камеры опустошенным. Господи, как же работают священники, принимая исповеди кающихся грешников! Брать такую тяжесть на свою душу… Как они физически все это выдерживают!?

Он прошел к Вейдеманису. Тот несколько озадаченно посмотрел на Дронго и с удивлением спросил:"

"– Что случилось? Ты вышел оттуда с таким лицом…

– Я отпустил ему его грехи, – признался Дронго.

– Какие грехи? О чем ты говоришь? Как ты мог отпустить ему грехи? Ты разве мулла или священник?

– Я – человек, который попытался его понять, – ответил Дронго. – Иногда бывает нужен именно такой посредник.

Когда они вышли из колонии и уселись в старый «уазик», он еще долго молчал. Затем попросил водителя остановить машину прямо в степи, вышел из салона и пошел вперед, глядя себе под ноги. Вейдеманис нахмурился – он еще никогда не видел своего друга в таком состоянии.

– Нужно его вернуть, – обратился он через некоторое время к водителю, когда Дронго отошел достаточно далеко.

– Не трогай его, – посоветовал водитель. – Разве не видишь? Человеку очень плохо, он не в себе. Так иногда бывает, когда берешь на себя чужую боль.

Дронго вернулся через сорок минут. Подошел и молча сел в машину. Только в дороге, когда они проехали половину пути, он обратился к Вейдеманису:

– Завтра соберем всех в том самом коттедже, где убили Пашкова, и я все расскажу. Нужно будет предупредить Тихомолова, чтобы он собрал всех гостей.

Вейдеманис молча кивнул и больше ни о чем не спрашивал до самого отъезда.

Глава 19

Дронго настоял, чтобы все собрались в тот самом коттедже, где произошло убийство. На роскошном «Мерседесе» прибыла Кира Пашкова с двумя телохранителями и водителем. Она молча кивнула мужчинам, уже находившимся в доме, и прошла к стулу, стоявшему во главе стола, не сомневаясь, что именно здесь ее место. Тихомолов, Дронго и Вейдеманис ждали остальных.

Царедворцев приехал со своей дочерью, которая принципиально решила не отпускать отца одного, ссылаясь на его высокое давление и подскочившее содержание сахара. На другой машине прибыла Виолетта.