Клан Пепельного Шторма: Изгой (СИ)

Следующий слитный удар двух топоров пришелся в землю, и Рэма отшвырнуло в сторону. Жжение в плече заставило его подняться на ноги. Снова пришлось защищаться. Но следующий удар топора словно сорвал плотину. Сил удерживать магию у него больше не было. Серая пелена окутала лезвие, а затем окружила Рэма. Сквозь мелькание клубящегося пепла Рэм увидел, как Дичайший спокойно отбросил в сторону оружие и потянулся к нему. Пепел стремительно вычерпывал резерв. Но демона остановить не смог. Красноватые пальцы уже были в паре сантиметрах от лица Рэма, когда пепел рассеялся.

Когда к Рэму вернулось зрение, он увидел, что на спине Дичайшего сидит залитый кровью Юги Мирэ. Обе руки учителя сейчас были клинками, которые вонзились в демоническое сердце Дичайшего.

— Давай! — крикнул Мирэ.

Рэм сам не понял, как он оказался на ногах. Одним прыжком он преодолел расстояние до стены и приложил амулет к алмазу. В тот же миг золотистый купол накрыл ущелье.

— Терпи! — сказал Юги Мирэ, и Рэм почувствовал, что кровавый клинок вошел ему между ребер.

Глава 34

Рэма разбудили голоса.

— Ты в своём репертуаре, Юги. На месте ректора я бы поостереглась давать тебе учеников.

Женщина. Кажется, сердится.

Мирэ лениво ответил:

— Так работает моя магия.

— Если бы я знала, что ты оставишь там мальчишку в качестве приманки…

— Согласилась бы на все мои условия.

— Ты почти убил его, — продолжала возмущаться женщина.

— Я могу перенести только мёртвое, — легкомысленно ответил Мирэ. — И, к тому же, я был осторожен — его сердце пропустило всего один удар.

— Сомневаюсь, что ему от этого легче.

Изгой попытался шевельнуться и открыть глаза. Но постель была такая мягкая и тёплая, что его снова неумолимо затягивало в сон. Рядом раздались шаги, над головой юноши прозвучал голос учителя:

— Просыпайся, Рэм.

Но просыпаться не хотелось. Сознание уплывало. Тогда Мирэ рявкнул:

— Подъем, адепт! Проспишь тренировку!

Только после этих слов Рэм сделал над собой усилие и разомкнул веки. Он не сразу понял, где находится. Комната оказалась совершенно чужой — большой, обставленной богато и со вкусом. Через огромное окно лился солнечный свет. Арианна Арзо, на этот раз в темно-синем платье, опиралась на подоконник.