Кладбище домашних животных

Нож выскользнул из руки старика. Упав, он скользнул по искривленному и выцветшему линолеуму, закрутился. Со звоном он ударился об плинтус и отлетел под холодильник.

Джад понял, что снова свалял дурака. Единственное утешение, что в последний раз. Кот встал на задние лапы; пасть открыта, глаза сверкают. Он шипел, словно чайник. И тогда Гадж бросился на старика, по-прежнему усмехаясь и выпучив глаза. Его правая рука вынырнула из-за спины, и Джад увидел, что Гадж сжимает в ней скальпель из саквояжа Луиса.

– О, дорогой Иисус, – только и смог выговорить Джад, а потом, извернувшись, подставил правую руку, защищаясь от удара.

– Ух, как я натяну тебя, старик! – тварь в облике Гаджа сдавленно захихикала, выдохнув отравленный воздух в лицо старику. – Ох, как я вые.., тебя сейчас! Как я всех вас достану!.

Джад метнулся и поймал запястье Гаджа. Под его пальцами кожа с ручки ребенка соскользнула, словно перчатка.

Скальпель дернулся в руке старика, оставив глубокую рану.

– Всех… вас я… хочу…

Скальпель снова обрушился на Джада.

Снова…

…и снова.

Глава 59

– А теперь попробуйте, мэм, – сказал водитель грузовика. Он выглянул из-под поднятого капота машины, которую Речел взяла напрокат.

Речел повернула ключ зажигания. Мотор «Чеветты» заревел, оживая. Водитель грузовика опустил капот и подошел к дверце водителя, вытирая руки большим синим носовым платком.

– Большое спасибо, – сказала Речел, готовая расплакаться. – Я не знаю, чем я могла бы отблагодарить вас."

"– Да любой ребенок исправил бы это, – сказал водитель грузовика. – Странная поломка. Никогда ничего подобного не видел, особенно у новой машины.

– Почему? А что же там было?

– Отсоединилась одна из клемм аккумулятора.

– Никто не мог, – согласилась Речел, а сама подумала о том, что чувствовала ночью, о гигантской резинке, гигантской рогатке.

– Может, так получилось, когда вы ударились. Я так думаю. Но больше с этим у вас неприятностей не будет. Я крепко закрепил контакты.

– Сколько я вам должна? – робко спросила Речел. Водитель грузовика рассмеялся, словно бык проревел.

– Не надо мне ничего, дамочка, – сказал он.