Кладбище домашних животных

Лихорадочно возбужденный мозг Луиса нарисовал ужасную, тошнотворную картину: огромная моль – гигантская летучая мышь, скорее бегущая по земле, чем летящая по небу…

Луис пересек кладбище, больше поворачиваясь к бурелому, выглядевшему призрачным образованием, иссеченным шрамами темноты… Луис отправился назад по тропинке, потом он заторопился и, наверное, четверть мили бежал, до того места, где тропинка вынырнула из леса на поле за домом. Дальше бежать у него не было сил.

* * *

Равнодушно швырнув кирку и лопату в гараж, Луис замер на мгновение у в езда на асфальтовую дорожку, посмотрел назад на дорожку, которой он пришел, а потом заглянул в гараж.

Было уже четыре пятнадцать, и Луис был уверен: скоро заря. Но пока тут, в Ладлоу, царствовала ночь. Ветер стал сильнее.

Луис зашел в дом, пересек гараж, предварительно заперев заднюю дверь. Он прошел через кухню, не включая света, и зашел в маленькую ванную, между кухней и столовой. Здесь он включил свет. В первую очередь он увидел Черча, свернувшегося на крышке унитаза.

Кот уставился на хозяина мутными желто-зелеными глазами.

– Черч, – сказал Луис. – Думаю, что кто-то сейчас снимет тебя оттуда.

Черч по-прежнему смотрел на Луиса с крышки унитаза. Да, кто-то должен согнать Черча с крышки унитаза, и Луис сделает это сам! Он помнил, что когда рабочий стеклил окошко в подвале, Луис сказал сам себе, что с котом все в порядке. Разве это не ребячество? Но… Когда Черч хотел пробраться в дом, ему это всегда удавалось… И еще, дело в том, что Черч после Воскрешения сильно изменился.

Не слишком заметно, но сильно. Изменились его поступки.., ничего материального. Но у кота появилось что-то чуждое человеку, что-то от покачивающихся, шаркающих ногами зомби Джорджа Ромеро; что-то от героя поэмы Элиота об опустошенном человеке.

– Ничего, я еще живой! – заявил Луис хриплым голосом, расстегивая рубашку. – Я к тебе обращаюсь, Черч. Тебе лучше поверить в это.

Хорошенький синяк появился у Луиса на левом боку, точно посреди грудной клетки.

А когда он снял свои штаны, то увидел, что колено, которое ударил о надгробие на кладбище «Плеасантвиев», раздуло. Колено стало пурпурно-черным. Луис решил пока ногу не сгибать, потому что, когда он попытался ее согнуть, стало очень больно, словно ногу пронзили тысячи игл. А выглядела она так, словно и не собиралась сгибаться до конца жизни Луиса."

"Потянувшись, Луис схватил Черча, пытавшегося сделать так, чтобы его не заметили.