Кладбище домашних животных

, а потом Луис подхватил малыша…

Он отбросил его назад и приземлился, ударившись скулой о дорожку, ведущую к дому, разбил себе нос. Его яйца отозвались сильной болью… «Оххх, если бы я знал, я бы не стал нынче играть в футбол, и всегда бы носил плавки, а не семейные трусы». Но та боль и боль разбитого носа ушли на задний план, когда он услышал оскорбленные завывания Гаджа, который приземлился на плечи, упал на спину на краю лужайки, ударившись головой. Через мгновение его плач утонул в реве пролетевшего мимо грузовика, гудок которого звучал почти победно.

Луис, переполненный злостью, приподнялся, держась руками за низ живота, а потом, придя в себя, взял сына на руки. Через мгновение к ним присоединилась Речел, истерически кричавшая на Гаджа:

– Никогда не выбегай на дорогу, Гадж! Никогда! Никогда! Дорога – плохая! Плохая!

А Гадж был так удивлен этими поучениями, что перестал плакать и кричать, а стал таращиться на свою мать."

"– Луис, ты разбил нос, – сказала Речел, а потом обняла его так неожиданно и сильно, что на мгновение Луису показалось, что он больше не сможет дышать.

– Это не самое худшее, – сказал он. – Речел, мне кажется, я стал кастратом. О, мальчики мои, как больно!

И тут Речел засмеялась таким истерическим смехом, что Луис сперва испугался за нее, решил, что сходит с ума: «Если бы Гаджа убило, она бы сошла с ума».

Но Гаджа не убило – все это только ужасно подробное видение. Луису всего лишь показалось, что в тот солнечный майский день Гадж погиб.

А потом Гадж пошел в начальную школу; когда ему исполнилось семь лет он поехал в летний лагерь, где провел удивительное, восхитительное лето.

И еще: он принес своим родителям скорее мрачный сюрприз, чем нечто радостное: показал, что отлично может месяц их не видеть, безо всяких там психических травм. Когда ему исполнилось десять, он целое лето провел в Лагере Агавам в Рамонде, а в одиннадцать выиграл две синие и одну красную полоски в Четвертом Лагере Свиматона, чем и закончилась его летняя активность. Он рос высоким и, конечно, оставался прежним милым Гаджем, и не терял способность удивляться окружающему миру… и в Гадже никогда не было ни капли озлобленности или гнилостности. .

Он хорошо учился в средней школе и стал членом команды по плаванию в Иоан Папст, даже посещал церковную школу, потому что это было обязательным для всех членов команды по плаванию. Речел огорчилась, а Луис даже не был удивлен, когда в семнадцать лет Гадж обратил внимание на догмы Католической религии.