Кладбище домашних животных

Словно раскаленная проволока пронзила низ его живота, а потом в мгновение ока, остыв, как нить накала в лампочке, перегорела. Словно все солнечное утро в пятницу после Дня Благодарения, он ждал появления Черча, – так сказал он себе потом. – Словно он где-то, в глубине, некой примитивной частью своего разума знал, что их долгая вечерняя прогулка к кладбищу Микмаков принесет свои плоды.

Луис осторожно положил молоток, выплюнул гвозди, те, что держал во рту, в ладонь, а потом спрятал их в карман своего рабочего передника.

Подойдя к Черчу, Луис взял кота на руки.

«Живой вес, – подумал Луис с тошнотворным возбуждением. – Кот такой же, каким был до того, как его сбили. Он снова весит как живой. В полиэтиленовом мешке он был намного тяжелее».

Сердце Луиса стучало с бешеной скоростью – неслось прыжками. На мгновение гараж поплыл у него перед глазами.

Черч заложил уши, но позволил держать себя на руках. Луис вынес его на солнечный свет и сел на ступеньки лесенки у черного входа. Кот попытался сбежать, но Луис удержал его, посадив на колено.

Сердце Луиса постепенно замедлило свой ритм.

Луис осторожно погладил толстый загривок Черча, помня, как безвольно болталась голова кота на сломанной шее вчера вечером. Теперь под пальцами он чувствовал мускулы и сухожилия. Приподняв Черча, Луис посмотрел поближе на морду кота. То, что он увидел, заставило его отшвырнуть животное в траву и закрыть лицо рукой, крепко зажмурившись. Окружающий мир поплыл перед глазами Луиса, и голова закружилась – чувство такого сорта, как он помнил, возникает при сильном опьянении, перед тем как начинается рвота.

На морде Черча осталась капелька свернувшейся крови, а к его длинным усам прилипли две крошечные крошки зеленого полиэтилена. Кусочки мусорного мешка.

«Мы поговорим об этом, когда вы станете больше понимать».

О, боже, он уже понял больше, чем хотел.

«Помогите мне, – подумал Луис, – иначе я отправлюсь в ближайший сумасшедший дом».

* * *

Луис отнес Черча домой, уложил его на синее одеяльце и открыл банку кошачьего обеда из тунца.

Пока он перекладывал серовато-коричневую массу в миску, Черч неожиданно замурлыкал и потерся туда-сюда о ногу Луиса. Почувствовав прикосновение кота, Луис покрылся гусиной кожей, и ему пришлось крепко сжать зубы, чтобы пинком не отшвырнуть Черча. Пушистые бока кота казались чересчур гладкими, пушистыми, словом, отвратительными. Луис решил, что не сможет заставить себя еще раз дотронуться до Черча.