Клад последних Романовых

Но вдруг художественный перевод искажает смысл зашифрованного послания? Я запишу и то и другое на всякий случай, — решил Максим.

— Если исходить из литературного перевода, выходит, речь идет о каком-то важном историческом событии или личности. Вы как думаете?

— Пока не знаю. Давайте дальше, — поторопил ее Максим.

— Ладно.

Foules d'un pied léger et d'un regard serein.

Les stupides mortels qui t’ont jugée amère,

Statue aux yeux de jais, grand ange au front d’airain! –

с выражением прочла Полина. — Мне надо проверить несколько слов.

Глумясь над смертными, ты попираешь свет

И взором яшмовым и легкою стопою

Гигантским ангелом, воздвигшись над толпою!

— Да, так, пожалуй, лучше, — согласился с улыбкой Максим. — Значит, имя гремит и над толпою он воздвигается. Не конкретно.

— Хорошо. Следующая строчка.

— Страница тридцать пять, строка четвертая.

— А здесь обведено чернилами одно слово, — показала Максиму страницу Полина. — Думаете, это случайно?

— Нет. Я неправильно вам продиктовал, тут рядом со строкой стоит в скобках цифра восемь. Я думал, это тоже строка, запасная, что ли, или дублер. Посчитайте слова в строке.

— Обведено восьмое слово.

— И что это?

— Ténébreux. Это редкое слово, сейчас посмотрим, что оно значит. Мрачный, померкший. А тут еще и в заглавии есть обведенное слово. Crepuscule — сумерки. Максим, в конце стихотворения кто-то приписал Obscurite — потемки. Нам зачем-то подобрали три синонима?

— Да. И я могу ошибаться, но третье написанное чернилами слово решающее. Человек, который составил эту шараду, боялся, что мы не догадаемся, — с просветленным выражением лица сообщил Максим.

— А мы догадались?

— Послушайте, Полина.

— На светлейшего князя намекаете? — сообразила девушка.

— Именно! Вы молодец. А где у нас имеются памятники князю?

— Я знаю только один. И не памятник, а часть памятника. Он сидит у ног Екатерины Второй в Екатерининском саду возле Малого театра.

— Именно. Я, конечно, сейчас проверю в Гугле, есть еще памятники Потемкину или нет.