Клад последних Романовых

— А когда началась революция?

— Когда семья последнего царя оказалась под арестом в Царском Селе, наша семья отдыхала на даче в Терийоки, по-нынешнему в Зеленогорске, прапрадед не спешил возвращаться в Петроград, предполагая, что начавшаяся в стране неразбериха добром не кончится.

— И почему же они не эмигрировали?

— Неожиданно заболел ребенок, требовалось серьезное лечение, и им пришлось вернуться в Петроград.

— Далее.

— Дальше все было хуже и хуже. Прадеда не расстреляли только потому, что он успел сам умереть, простудился, началась пневмония, лекарств не было, и он очень быстро скончался.

— А как удалось выжить вашей прапрабабушке?

— Она была феноменальной женщиной. Выпускницей Смольного института, а в нем, вопреки расхожему мнению, воспитывали не изнеженных белоручек, а мастериц на все руки, к тому же закаленных, выносливых. Смолянки жили в спартанских условиях, на очень скромной пище, в едва протапливаемых помещениях, и все время были заняты трудом и учебой. И вот, представьте себе, после смерти мужа Зинаида Павловна, так звали мою прапрабабушку, не пала духом, а собралась, оценила сложившуюся обстановку и нашла возможность выжить вместе с детьми.

— Вы меня заинтриговали. Какую же?

— Устроилась гувернанткой в семью видного члена Петросовета. И не просто устроилась гувернанткой, но и переселилась в его квартиру. Она с двумя детьми из просторной восьмикомнатной квартиры на Большой Морской улице перебралась в пятнадцатиметровую комнатушку возле черного хода, бросив все добро и прихватив с собой лишь самые ценные и нужные вещи.

— Действительно поразительная женщина и очень дальновидная, — согласился Станислав Дмитриевич. — И что же было дальше?

— Она проработала в этой семье до тридцать первого года, дети к тому времени выросли, получили образование, сын стал инженером, получил собственную комнату от завода, а дочь, моя прабабка, вышла замуж.

— То есть самые опасные годы советской власти ваша семья пережила безболезненно?

— Нет.