Клад последних Романовых

Можно не разуваться, — вела его за собой хозяйка. — Садитесь. Рассказывайте.

Таких интересных предложений Никита от опрашиваемых граждан прежде как-то не получал, а потому слегка растерялся.

— Ах, да. Простите. Вера Ивановна, — представилась хозяйка. — Ну, рассказывайте, что там у Пановых случилось, как расследование идет? Вы понимаете, у меня давление, ишемическая болезнь и диабет, я не каждый день могу из дома выйти. Тяжело. Сейчас на улице, конечно, прохладно, и все такое, а вот голова кружится и задыхаюсь очень, — обмахивала себя маленьким круглым веером хозяйка квартиры, а Никита, разглядывая ее, бестактно думал о том, что если бы она чуть больше гуляла, чуть меньше ела и жаловалась, одышка мучила бы Веру Ивановну гораздо меньше.

— Пока ничего нового, — сухо проговорил Никита. — А вы мне лучше расскажите: вы не видели в последнее время, чтобы кто-то на ваш чердак поднимался? Вы на последнем этаже живете, мимо вас, наверное, ни одна муха не проскочит, — неловко польстил хозяйке Никита.

— С чего это вы взяли? Я вам что, внештатный сотрудник, стукач? У меня, молодой человек, занятия и поинтереснее есть, — отбрила его хозяйка.

— Извините. Я в том смысле, что мимо вас на чердак не пройти, — пошел на попятную Никита.

— И что с того? Я, между прочим, у двери не сижу. У меня телевизор имеется, компьютер, и то, что я из дома редко выхожу, отнюдь не означает, что я только и делаю, что сую нос в чужие дела.

— Да? И кто же? — оживился Никита. — А числа шестого никто не заходил?

— Вы что же думаете, что это мои гости Пановых убили? — еще больше рассердилась Вера Ивановна.

— Вовсе нет! — нагло соврал Никита. — Я просто подумал, что они могли заметить в подъезде что-то подозрительное.

— Очень жаль, — с искренним огорчением проговорила Вера Ивановна. — Но шестого у меня никого не было. Даже Ирина не заходила.

— Какая Ирина?

— Домработница Пановых. Мы с ней некоторым образом дружим, — как-то неопределенно ответила Вера Ивановна, но, поразмыслив, добавила: — Иногда она мне продукты покупает, мне самой тяжело выходить, а сын не всегда бывает свободен.