Киллхантер 7: По дорогам тьмы II

И только одна идиотская мысль: «Писец?»…

4-4

- 4 -

Ничего хорошего для себя в прозвучавшем голосе я не ощутил. Скорее окончательное и бесповоротное торжество пушистого зверя, угрозу и переполнявшее его всемогущество. Странно, сколько эмоций мог передать какой-то звук.

…С проясняющимся зрением, которое улучшалось вместе с хаотичными ярко-красными вспышками, осознал, что нахожусь пусть не у подножия того самого монументального яйца, купол которого терялся в облаках и какой стал уже обычной деталью пейзажа, но довольно близко.

Километрах в пяти. Однако при попытке рассмотреть получше, что же из себя представляла эта чудовищная конструкция, сразу начинала болеть голова в области переносицы. Туда будто кто-то гвоздь забивал — одним резким ударом вколачивал по самую шляпку. Вселенная же начинала кружиться, а реальность «плыть» и поверхность уходила из-под ног. До тошноты. С трудом сдержал рвоту, добравшуюся до горла.

Сука!

Ясно-ясно, не дурак.

Поэтому, когда вновь открыл глаза, то сначала посмотрел под ноги, а там находился довольно хорошо сохранившийся кусок асфальта.

Его со всех сторон оплетала неестественная зеленая-зеленая трава. Дальше… Остов грузовика, который при «жизни» собрал за собой с десяток легковушек на перекрестке, все покрыто вездесущим мхом и инопланетными лишайниками с вкраплениями грибов. Такие первый раз видел. Мухоморы кислотные.

Слева десятиэтажный дом, справа какая-то площадь, парковка ли, за ней торговый центр блестевший, где разбитыми, а где целыми зеркальными стеклами.

Впереди по курсу две сталинские пятиэтажки. Одной хорошо прилетело, половина в труху. Но барельефы, лепнина, а местами и колонны, пережили апокалипсис планетарного масштаба, доказывая торжество раннего социализма. Что позади — пока неясно. Да и оценил диспозицию мельком. Привычно. Автоматически."

"Потому что главным было отнюдь не это. А затенявшая солнце, берущее реванш за пасмурные дни, огромная фигура… ангела. Надо же… Едва не сплюнул в сторону от ощущения восторга чьим-то дебилизмом.

Светлый, мать его, лыцарь в сияющих золотом доспехах с белоснежными орлиными крыльями за спиной и с полуторным мечом на перевязи у пояса. Взирал тот молча. Чувствовалась некая торжественность момента, что еще больше подчеркивали испускающие белый свет две смотровые щели глухого шлема. Украшенного в лучших традициях… неизвестно в чьих, но рога были здоровенные, чуть изогнутые вперед и вверх, каждый с локоть длиной. Перевитые и белоснежные. Нет между глаз один всобачить.