Киллхантер 6: По дорогам тьмы

Все это лишнее. Я не домашний психолог. Другой аспект интересен, — И еще одно. А ресурсы, которые передавали через Алексеева? Кому они шли?

— Не развелись, потому что он не давал. Обещал меня нищей оставить или в дурдом отправить, и мог. Адвокаты, знакомые в прокуратуре и судах, и прочее под ним или с ним. Хотя все, что у него было — это деньги, средства и даже связи моих родителей. Он их ненавидел, потому что типа гордый. Если гордый, забрал бы меня и всего сам добился. А не ныл и исходил злобой… Они погибли в автомобильной катастрофе.

Папа жив был, Добрынин вел себя, как шелковый. Да, и долго это все рассказывать. И не хочу вспоминать перед смертью еще и эту гниду. Про ресурсы все просто. Половину в общак сдавали Петровичу, пятьдесят процентов от остатков забирала дочь, остальное я, шеф и Фролов… Делили.

— Сколько у нее жизней было?

— Как и у всех. Одна и две дополнительные.

Любимов, внимательно все слушавший, даже поперхнулся сигаретным дымом. Выходило, вся наша спецоперация — идиотия чистой воды. Его же инструкции, об уничтожении девушки в случае угрозы захвата, в любом случае, привели бы к совершенно иному итогу, нежели он рассчитывал… А плюсуя откровения Баскакова и Саныча… Жесть.

И мы — слепые котята. Не разобравшись во всем — рубанули с плеча.

— Зачем тогда погоня? — прояснял окончательно нюансы.

— Попросила Петровича, я же не знала, кто моего ребенка похитил. Она в очередной раз прошла эту чертову ампутацию и вивисекцию. Хотела связаться с папаней. А тут… Мэр тоже согласился, но не из-за девочки Глада послать, а из-за того, что у него из общака ресурсы крысанули.

Очень много. Еще и рабов увели. Захоти она вернуться в Надежду, то доставили бы до самого купола.

Ясно.

Переглянулись со спецназовцем. Тот тихо и сдавленно ругнулся.

— И да, я устала так жить. Дочь взрослая. Моя помощь ей не нужна. Меня она ненавидит. Не хочу! Поэтому убей меня! Я виновата в смерти твоих людей. Слышишь!

Посмотрел на нее очень внимательно. Говорила та правду. Или настолько овладела актерским мастерством, всем обладательницам Оскара в очередь необходимо было выстраиваться.

Для обучения и повышения квалификации.

Впрочем, особой жалости не испытывал. Да, можно много разных историй рассказать. Жалостливых, выбивающих слезу. Вот только то, что уже сделано, то сделано. Ага, мне плохо, пойду и порешу всех вокруг. Потом расплачусь: «мну нихто не понимать».

Сука!

Но и покой ей дарить, все равно, что прощать и облегчить существование.

— Нет, убивать тебя не буду.