Снегурка для опера Морозова (СИ)

— Сейчас в глаза мне смотри, — говорю, оторвавшись от её губ, — и отвечай на вопросы. Окей?

— Л-ладно, — пугается, немного сжимаясь.

— Тебя точно никто не трогал? Как женщину, — уточняю сразу, потому что остальное и так ясно.

Вся её воинственность осталась в борделе Адиля, сейчас передо мной растерянная девушка, напуганная взрослыми мужиками, физически гораздо сильнее неё.

— Только врач, — хрипнет её голос.

— Гинеколог? — уточняю.

— Да. Сказала, у меня всё хорошо, — кусает губы. — Мне было так страшно без тебя.

Охранники такое говорили, — её зрачки затапливают темнотой красивые глаза. — Про аукционы, про... про шлюх, — шёпотом. — Их надо всех там наказать! — топает ногой прямо по моей. Поморщившись, улыбаюсь своей боевой невесте.

— Не всё так просто, малышка, — признаюсь ей.

— Почему? Можно же вызвать туда отряд с автоматами и, и... Что ты смеёшься?! — ударяет кулачком мне в грудь.

— Может, тебя к Стасу в помощницы определить?

Она хлопает пушистыми ресницами, а я целую её губы. Испугался, соскучился.

Ёрзает, обнимая меня. Об ноги трётся Васька. Отпустив Настю, присаживаюсь на корточки и глажу кота.

— Тоже переживал, да? — рыжий наглец тыкается головой мне в ладонь. — Да ладно, я никому не скажу. Это останется между нами, мужиками, — похлопав его по спине, всё же разуваюсь, снимаю куртку и прохожу в комнату, чтобы взять домашние штаны.

От меня воняет потом, тачкой, ангаром, чужой кровью, порохом и сигаретами.

В ванной всё без разбора сгружаю в корзину для белья и встаю под душ.

Одеревеневшее от напряжения тело начинает расслабляться под струями горячей воды. Смываю пену от геля для душа, бриться буду уже утром, сейчас тупо нет на это сил.

На влажное тело надеваю штаны, забив на трусы. Футболку вешаю на плечо и выхожу к своей девочке. С собой специально не взял. Эта история могла бы перерасти в секс, а мне хотелось для начала просто отмыться.

Снегурка уходит в душ следом за мной. Сажусь на диван, съезжаю по спинке, разведя ноги шире, и врубаю телевизор, чтобы не сидеть в тишине.

На колени забирается Васька. На автомате кладу на него ладонь и начинаю поглаживать. Он громко тарахтит, прикидываясь трактором.

— Ты кушать будешь? — спрашивает Настенька, выдёргивая меня из дрёмы.

— Не хочу, — качаю головой.

— А я очень, — признаётся она."

"Ну да, внутри неё просыпается кто-то очень прожорливый, когда она нервничает, а стресс был на десять баллов, не меньше.

— Посидеть с тобой? — разглядываю её сквозь ресницы.