Хвостатым здесь не место!

«А ведь он сам может быть не менее опасен, чем те типы».

— Если вновь будешь заливать про мое разыгравшееся воображение, можешь засунуть эти объяснения себе под хвост, — я говорила тихо, но твердо, всеми силами убеждая себя, что не боюсь ни его, ни других бандитов.

Но кого я обманывала? Страшно было так, что хотелось снова схватиться за нож, а потом залезть под кровать.

— Не ругайся, тебе не идет, — фыркнул мужчина. — Что ж, раз ты не хочешь меня слушать, тогда, быть может, прокатимся? Юрист ждет в машине у дома, бумаги готовы.

С минуту я стояла, обдумывая сказанное. Мобилизация сил из-за стрессовой ситуации уже закончилась, сейчас я чувствовала себя выброшенной на берег медузой, и мысли текли очень вяло. Как мне ни хотелось накричать сейчас на непробиваемого черта, схватить его хвост и хорошенько прищемить дверью, его предложение уехать было кстати. Подписать документы, взять деньги, выбрать квартиру и съехать.

— Нужно будет заехать на мою работу, отдать заказ, — выдавила я, — дай мне пять минут.

— Буду ждать в машине, — ухмыльнулся мужчина, разворачиваясь на каблуках начищенных до блеска ботинок.

Забежав ненадолго в комнату, вдобавок к пакету с вещами взяла все документы, что у меня были. Мало ли, что-то из этого пригодится для сделки.

Алечка спала и даже не проснулась, когда я брала ее на руки.

Уже на лестнице я услышала голос Ирен:

— Нет, но повторять не хотелось бы. Сколько времени ей еще нужно?

— Две недели, — а это без сомнения уже Андрей.

Полувампирша разразилась трехэтажной руганью.

— Потише, в доме несовершеннолетние, — хмыкнул Финик, выходя в холл, и, заметив меня, спросил:

— Уже готова? Давай помогу с вещами.

Он взял мои пакеты, и мы вместе вышли из дома.

Алечку я положила в автомобильную переноску, села рядом, впереди сидел юрист, а черт уселся за руль.

— Надеюсь, ты умеешь водить, — пробормотала я себе под нос.

Из головы все никак не выходила странная фраза про две недели.

Но почему тогда Ирен так странно отреагировала? Мы, конечно, друг другу не сильно нравимся, но не до такой степени, чтобы откровенно выражать агрессию и неприязнь матерными словами.

— О ком вы говорили? С Ирен на кухне? — не выдержала я.