Хуррит (СИ)

Мягко смеясь, девушка уперлась рукой в мою грудь: служанка, поставив кувшин, ушла в боковую дверь и вернулась через минуту с куском ткани. Вдвоем меня обсушили, и мы остались наедине. В углу между двух факелов возвышалась груда шкур, служивших ложем любви. По крайней мере, следующие пару часов шкуры выполняли эту функцию.

Насытившись, мы полулежа рассматривали друг друга. Время языка любви прошло, теперь мной двигал интерес скорее профессиональный. Что это было с ее стороны? Спонтанное решение или уловка с далеко идущими планами? Попытки завязать разговор успеха не имели — ни единого слова не понимал из ее певучего языка, как и она из моих слов.

Моя одежда лежала на краю купальни, и я, поцеловав мулатку на прощание, начал одеваться. Настал момент истины — если мне позволят уйти, случившееся — просто интрижка. Если нет — нащупал рукоять пистолета, устраивая его за поясом — я готов дорого продать свою жизнь.

— Дзинь, — звук гонга едва не заставил выхватить пистолет, Эниа улыбалась, не делая попытки прикрыться.

На звук отреагировали — слышались одиночные шаги. Отойдя от лестницы наверх на несколько метров, ждал, кто появится из полутемного прохода.

Мужчину я узнал — это был тот самый африканец, что привел меня сюда. Короткий диалог, и чернокожий призывает следовать за ним. Девушка сзади обвила мою шею руками и выдохнула в ухо:

— Наи хорина, — в голосе была печаль, страсть и расставание. Так я оценил эти слова, словно мы прощались навсегда.

— Ну, бывай, — не убирая руки от рукояти пистолета, последовал за носильщиком.

Мы проделали весь путь в обратном порядке — вышли из дома, пересекли площадь и прошли закоулками, прежде чем дошли до рынка. У входа в рынок чернокожий гигант попрощался одним словом «мирани» и повернул обратно.

Саленко облегченно выдохнул и кинулся ко мне:

— Мы уже собирались на твои поиски, но Тард успокоил меня, сказав, что в городе безопасно. Где ты был?"

"— Расскажу потом, — отстранился от археолога. Очень хотелось спать, Эниа оказалась ненасытной, снова и снова требуя любви.

Устроившись поудобнее, попытался заснуть, но перед глазами, сменяя друг друга, возникали образы Ады и Энии. В глубине души чувствовал себя предателем, но стоило вспомнить Эниа, как чувство вины уступало место страсти. При моей не такой богатой сексуальной жизни Эниа уверенно заняла бы почетное первое место.

Утром нашелся покупатель на медвежью шкуру — это был скорее всего вельможа-военачальник.