След пираньи

Однако смотрел на Мазура он вполне дружелюбно, и на столе не имелось ничего, напоминавшего щипцы для выдирания ногтей, – ну, такие штуки и в ящике стола прекрасно умещаются до поры…

– Садитесь, – сказал Глаголев, легким движением указательного пальца определив Мазуру место напротив своей персоны, а Кацубе – у стены. – Чувствуйте себя непринужденно, Кирилл Степанович. Наслышан о вас. А вы обо мне?

Мазур хотел пожать плечами, но благоразумно воздержался. Хитрый вопросик, не знаешь, как и ответить, как будет воспринято твое «нет» или «да»… Посему он вежливо промолчал, изобразив лицом нечто вроде озабоченного внимания.

– Вот, кстати, – словно не заметив заминки, сказал Глаголев. – У меня есть тут для вас экзотический сюрприз, под пивко. Готов поспорить, не едали…

Он остановил жестом привставшего Кацубу сам ловко застелил пустой стол белой салфеткой, выставил из холодильника, скрывавшегося за полированной деревянной дверцей стеллажа, несколько банок пива. Бережно положил рядом сверток в белой плотной бумаге, несколько театрально развернул.

Мазур посмотрел с любопытством. Три мастерски закопченных коричнево-золотистых рыбы, но какие-то странные, хотя, несомненно, где-то виденные – величиной с небольшую селедку, но гораздо шире, с огромными головами, зубастые…

– Прошу, – радушно сказал Глаголев, указывая на рыб. – Ровно три, по числу присутствующих… Копчененькая пиранья под пивко – сроду не пробовал, а вы? Ну вот и испробуем. Пиранья, как говорится, аутентичная. Один мой знакомый ездил в Перу, посмотреть, как там наша техника палила по эквадорцам.

– Нейтрально, – сказал Мазур.

– И правильно, как к нему относиться? – Глаголев, подавая пример, принялся вдумчиво обдирать шкуру со своей рыбины. – Вы смотрите, получается, что твоя вобла…

– А они, случайно, каким-нибудь перуанцем не завтракали? – спросил Мазур, повертев в руках пиранью, пахнувшую, надо сказать, столь же аппетитно, как и вобла.

– Мы с вами, по крайней мере, их за этим занятием не видели… – усмехнулся генерал.