След пираньи

Как бы ты сама отнеслась к мексиканцу, вздумавшему отколоть нос у памятника Линкольну? А здесь все серьезнее…

Пригибаясь, он первым вышел из туннеля, сощурился, чтобы глаза побыстрее привыкли к свету. Нельзя сказать, чтобы он так уж верил в постоянных часовых, но насчет Азии он, пожалуй, был прав – это другая планета, другая психология, другое измерение времени. Даже сейчас в тайге и тундре есть места, куда белого местные наотрез откажутся вести, – даже те из них, кто видел многоэтажные дома и цветные телевизоры не только на картинке.

Выстрел высек каменную крошку у него над головой.

Мазур ответил короткой очередью, не успев ничего осознать, ни о чем не успев подумать. Рефлекс не подвел – метрах в двадцати от него с ревом завалился матерый учаг[20], забился на камнях, а спрыгнувший с него человек ужом скользнул за дерево.

– Вверх! – Мазур подтолкнул Джен к скалистому откосу, по которому они сюда спустились.

Это был единственный путь отхода – безумием было бы соваться в прилегающую к пещере тайгу, где наверняка полно других ловушек. Что ж, Европа способна вычислить Азию, но неспособна Азию понять…

Огрызаясь короткими очередями, Мазур прикрывал девушку, карабкавшуюся меж острыми камнями. Нападавшие уже поняли, что он стреляет, пусть и бесшумно, дурак бы понял, увидев все еще бьющегося в судорогах оленя, брызгавшего кровью на камни.

Мазур успел подумать: насчет «белку в глаз» – это все же преувеличение, однако и обольщаться не стоит, ошеломление у них довольно быстро пройдет, и охота начнется по всем правилам. В тайге они ему дадут сто очков вперед, неподалеку явственно послышался заливистый собачий брех…

Глянул вверх – Джен сама, без команды, догадалась достать револьвер, и, появись кто на дороге к вершине, не оплошала бы.

Что-то ударило в поясницу – достали-таки! Поясница тупо заныла, но Мазур знал, что бронежилет выдержит и не такое, а потому не беспокоился, рукой освидетельствовать не полез.