След пираньи

 – Прикрывай по всем правилам, держись сзади и правее на два шага… джамп!"

"Они ворвались в туннель, действуя согласно наработанной методике, – в принципе одинаковой что в ФБР, что в спецназе. В правой руке Мазур держал автомат – достоинство этой модели еще и в том, что тренированный неслабый человек легко может держать трехкилограммовую игрушку, словно пистолет – а фонарь поднял выше головы на вытянутой руке, благо высота туннеля позволяла. Фокус старый, но эффективный.

Мощный белый луч высветил тщательно обработанные стены. Чтобы добиться столь высокого качества работы, трудиться следует или ради идеи, или за огромные деньги, прямо-таки метро… Неужели это сделано руками, без всяких механизмов? Очень похоже, никакой механизм по таежным тропкам не протащишь… Если присмотреться, можно различить кое-где следы кирки.

Они медленно продвигались вперед. Мазур чертил лучом широкие спирали, осматривая предварительно и пол, и свод.

Нет, нигде не видно стыков и швов, так что упавшей на голову глыбы, приведенной в действие хитрым механизмом, опасаться не стоит. Вовсе уж титаническую работу пришлось бы проделать… И под ногами – никаких сюрпризов. Сплошной, гладкий камень.

Луч фонаря словно вмиг потускнел, сузился во мгновенье ока – это за коротеньким поворотом открылась обширная пещера. Джен негромко ахнула, когда свет отразился от тускло сверкнувшей высокой фигуры, в которой сначала почудилось нечто марсианское.

Мазур посветил прямо на нее, потом омахнул стены лучом, убедился, что другого выхода отсюда нет. Опустил автомат, а там и вовсе повесил на плечо – укрыться здесь было негде…

Медленно подошел к высокому пьедесталу, составлявшему одно целое со скалой, – пол просто-напросто углубили, оставив постамент в человеческий рост.

Под ногами шуршало и похрустывало, но он, не глядя, расшвыривал носками ботинок весь этот хлам, неотрывно глядя на постамент, испытывая нечто вроде благоговения… Он уже понял, кто перед ним.

Именно такой облик и рисовал один из вариантов старинной легенды, оказавшийся верным.

Золотая статуя ростом примерно в метр, странная, не похожая ни на одно изваяние европейской работы – разве что на некую абстрактную фигуру, какими в неисчислимом множестве одарил человечество двадцатый век.