След пираньи

Если небеса не гарантируют высшей справедливости на грешной земле, мы создаем слабое ее подобие, ибо не нами сказано, но нами старательно усвоено: «Око за око, зуб за зуб…» Я их не трогал, спокойно плыл мимо, не собираясь убивать и лишний раз доказывать, что могу выжить там, где нормальный человек обязан сгинуть…

Наконец-то! Медленно-медленно, словно борясь с невидимыми веревками, тянувшими его назад, Мишаня, скособочась, не сводя с Мазура выпученных глаз, потянулся за карабином. Почему-то он не кричал, хотя давно уже должен был понять, что посетил его не призрак, а гость из плоти и крови.

Спокойно подождав, когда широкая ладонь сомкнётся вокруг цевья карабина, а другая обхватит шейку приклада, когда ствол проделает половину должной траектории, Мазур нажал на спуск. Один-единственный раз. В его руках знакомо дернулся «Хек-лер-Кох» – и Мишаня, на миг нелепо замерев в несуразной позе, стал клониться, упал, придавив грудью карабин. Старомодный картуз свалился с головы (верзила, как и в прошлый раз, был одет по моде безвозвратно ушедшего века), упал рядом изнанкой вверх, словно готовился принять милостыню.

– Проходи, не подают… – беззвучно пошевелил губами Мазур, на миг вновь ощутив липкий холодок безумия, мягкой лапкой прошедшийся по вискам.

Кажется, его трясло. Но кто-то внутри, холодный, деловитый и собранный, тут же напомнил: рано сходить с ума… Он, скалясь, шагнул вперед и ногой перевернул труп – всегда следует проверить, многие, считавшие себя суперменами, на этом и ловились, уверив себя, что в жизни не напортачат…"

"Нет, все надежно.

Уже не дышит. Мазур отпустил автомат, повисший на ремне, взял со столика бутылку. Вспомнил ту клятую газировку на даче, но рука дрогнула лишь на мгновение: нет, слишком невероятное стечение обстоятельств понадобится, чтобы… Точным ударом смахнул пробку о край столика, запрокинул голову. Прохладная пенистая жидкость потекла на комбинезон, но пролилось совсем немного. Осушив бутылочку, Мазур кинул ее в угол и, не взглянув больше на мертвеца, стал спускаться.

В главном тереме звонко разлетелось стекло. Мазур присел на корточки, нацелив ствол в ту сторону. Через несколько секунд тягуче заскрипела дверь конюшни. Мазур был уже на полпути к земле, все звуки долетали четко. Он побежал, перепрыгивая через несколько ступенек.

Из конюшни выскочил человек – пятном белеет рубашка, белеет смутное пятно лица, – держа за середину карабин, опрометью метнулся к воротам.