Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга 2

Подумал бы, что какой-нибудь хипстерский ресторан решил заняться разрушением традиционной пиццы, – а что еще, спрашивается, делать хипстерскому ресторану в Бруклине? Саймон посмеялся бы, а потом, может быть, в какой-то момент жареная пицца стала бы популярной, а потом бы появились киоски, торгующие такой пиццей, и он бы тогда ее попробовал. Потому что это Бруклин – и потому что это пицца. Но что он мог предположить здесь и сейчас? Лучшее, что приходило на ум, – что кто-то уронил или нечаянно разломал сырую пиццу, а повар принял единственное возможное решение – бросить все в кастрюлю с маслом и начать импровизировать.

"

"Проблема вообще-то не в пицце. Проблема в том, что пицца вызвала к жизни мысли о доме. Всякий житель Нью-Йорка при виде такой ужасной пиццы непременно вернется в мыслях домой, пусть всего на несколько мгновений. Саймон родился и вырос ньюйоркцем, точно так же как студенты из элиты родились и выросли Сумеречными охотниками. Пульс и рокот большого города – часть самого Саймона. Жизнь в Нью-Йорке не менее сурова, чем в Академии.

Саймон с младых ногтей научился смотреть под ноги, чтобы не наступить на крысу в метро или на краю какой-нибудь людной площади. Натренировался инстинктивно уворачиваться и отскакивать в сторону, чтобы не попасть под брызги грязной снежной слякоти из-под колес такси. И ему даже не приходилось глядеть на землю, чтобы вовремя переступать через собачьи лужицы.

Безусловно, у Нью-Йорка были и куда более привлекательные стороны. Саймон скучал по тому времени, когда можно было гулять по Бруклинскому мосту и смотреть на город, освещенный ночными огнями, на огромные рукотворные горы, на волны реки, катящиеся внизу.

Ему не хватало ощущения, что вокруг него постоянно толпятся люди, занимающиеся самыми разными удивительными делами. Не хватало чувства, что все вокруг – это постоянное великолепное шоу. И не хватало семьи и друзей. В обычных школах сейчас как раз время каникул, и он остался бы дома. Мама уже достала бы менору, которую он еще ребенком раскрасил на уроке лепки из глины. Яркий подсвечник был размалеван хаотичными мазками синей, белой и серебристой краски. Они с сестрой, как всегда, испекли бы картофельные блины, а потом все сидели бы на диване и обменивались подарками. И все, кто ему дорог, были бы на расстоянии короткой прогулки, самое большее – одной станции метро.

– Ну вот, ты опять, – заметил Джордж.

– Прости.

– Не извиняйся. Понятно же, почему тебе плохо. Каникулы, а мы торчим тут.