Хранительница его сокровищ

Значит, что-то в ней, всё же, есть. Значит, нужно не наглеть, а готовиться к путешествию. Значит, после службы нужно разузнать, кто и как здесь шьёт одежду, и где её вообще берут.

Ещё, конечно, хорошо бы понять, во что именно они верят и как. Так сказать, познакомиться с основами вероучения и мифологическим комплексом. Но задавать эти вопросы Магнусу Амброджо ей не хотелось. Его писклявый голос разносился по гулкому храму очень хорошо, и слушать его сверх этого не было никакого желания. В конце концов, сначала можно поговорить с той же Аттилией — о том, чему учат всех простых прихожан.

За мыслями Лизавета не заметила, что служба закончилась. Люди потянулись из храмины наружу, местные шли обратно в череду внутренних дворов, а одетые по-другому выходили через главный вход на улицу. Она подошла к тому самому входу, увидела мраморные ступени, небольшую площадку, пристань и тучу лодок на воде. Канал в этом месте был не особенно широк, и от лодочников требовалось некоторое искусство, чтобы развернуться в нужную сторону и уплыть, не потопив при этом соседей.

Она сощурилась на яркое солнце, бившее прямо в ворота храма, и ушла внутрь — в тень и к выходу наружу."

"Оказалось, Аттилия её уже потеряла — когда не увидела знакомой фигуры среди тех, кто возвращался со службы. Увела в их комнату, попутно велела нести обед.

На вопрос о шитье одежды рассмеялась и ответила — да в мастерской же, в соседнем здании.

В мастерскую они отправились, когда на башне пробило восемь (два часа дня, примерно два часа дня — говорила себе Лизавета). Снова через внутренний двор, и в нём сейчас никто никого не валял, а потом — в неизвестную ей пока дверь.

Мастерская оказалась большим и довольно светлым помещением, в котором за столами сидели женщины разных возрастов в уже знакомых Лизавете чёрных платьях и шили руками.

— Господин Галлеано, здравствуйте! Это госпожа Элизабетта, вам про неё уже говорили. Ей нужна одежда.

— Здравствуйте, — мужчина внимательно оглядел Лизавету.

Он был среднего роста, совершенно сед, скорее слаб, чем крепок, и отчаянно сутул.