Хранительница его сокровищ

 — Держитесь?

— Да, благодарю вас, — прочувствованно сказала она, отдышавшись. — Господин Фалько, это ведь вы? Я ничего не вижу. Мне сказали, что вы меня разыскивали?

— О да. Я же должен охранять вас, госпожа моя. Правда, речь шла о внешних врагах, а не о вашей собственной неосторожности, — в голосе так и слышалась насмешка.

— Я не кошка и ночью не вижу, — огрызнулась она.

— Бывает, — он щелкнул пальцами, и перед ними повис в воздухе небольшой огонёк.

Достаточно яркий, чтобы осветить дорогу, но не настолько, чтобы слепить глаза.

— Спасибо, и какая же красота, — Лизавета в восторге схватила его за руку… подумала, что не стоит, и отпустила.

Он смеялся.

— Не говорите только, что никогда не видели магических огней.

— А я и не видела. Там, откуда я, магии нет, и не было никогда. Про неё только сказки рассказывают.

— Если рассказывают — то не на пустом же месте?

— А как же извечное стремление человека к неизвестному? И желание чуда?

— Надо же, как вы сказали — извечное стремление к неизвестному! И вам оно тоже знакомо?

— Конечно, как всякой живой твари, — рассмеялась она.

Он погасил свой магический огонёк и открыл Лизавете дверь её части большого дома.

— Не за что, госпожа моя. Доброй ночи, — он взглянул на неё, нахмурился, потом его брови так и взлетели вверх.

Здесь коридоры освещались, как поняла уже Лизавета, магическим светом. Он был ровнее и ярче любого обычного факела.

1.14. Лизавета выспрашивает и лечится

Вот и здесь дожили до будильника, думала Лизавета. Правда, вместо будильника была Аттилия, и Лизавете как-то по-человечески больше нравилось, когда её будили живые люди, а не телефон, но она всё равно ненавидела вставать по времени, не выспавшись, как следует."

"Но накануне вечером, вернувшись к себе, она узнала — от той же Аттилии, что госпожа Крыска назначила ей явиться на лечебную процедуру к трём часам утра (к девяти, это значит — к девяти… перевела Лизавета про себя), а перед тем непременно что-нибудь съесть.