Хранительница его сокровищ

Мужчины, который ночью убеждал её идти за него замуж прямо сейчас, в спальне не было. Очевидно, его призвали важные мужские дела.

Лизавета попробовала повернуться на бок и уже с боку сесть. Получилось, но голову немного вело, наверное, она слишком резко поднялась. Закрыла глаза, посидела так немного. Открыла, осмотрелась.

Ночное впечатление о ночёвке в музейной экспозиции подтвердилось полностью. Огромная кровать из тёмного полированного дерева с резными столбиками по углам, зеркало на стене в ажурной позолоченной раме, столик с наборным мозаичным узором, пара банкеток, обтянутых алой тканью с жаккардовым рисунком, тяжёлые шторы с бахромой и кистями, ковёр с длинным ворсом на полу.

Постельное бельё тоже было примечательным — из тонкого льняного полотна, вышитое и отделанное плетёным кружевом. Летнее платье бы из такого, подумала Лизавета.

Зато дома нет такого мужчины. Может, они и существуют в принципе, но у неё — нет. А здесь вроде есть.

Лизавета глянула на свою правую руку. Что ж, это кольцо с синим камнем она видела на Фалько неоднократно. Очень приметное кольцо. Она погладила отполированный камень и вспомнила сцену в катакомбах — она ошарашена, Фалько счастлив, Лис ехидничает.

Голова успокоилась, можно было встать на ноги и сделать три шага до зеркала. Тадамммм! Зеркало отразило бледное лицо, грязные всклокоченные волосы, роскошный синяк вокруг правого глаза, чёрные отметины на шее и на щеке — точно, там её касался тот темный урод. И что, это как синяк, или теперь навсегда?

Голову снова повело, Лизавета схватилась за столбик кровати, но не рассчитала и повалилась на стоящую рядом банкетку.

— Госпожа Элизабетта, вы проснулись! — она с радостным воплем бросилась обнимать Лизавету.

— Тилечка моя, — можно встать, обнять девочку и тихонько смахнуть слёзы.

Они обе живы, всё хорошо.

— Госпожа, вам не следует сегодня ходить, — непререкаемо произнёс высокий и худой молодой человек, которого Лизавета видела впервые в жизни.