Хранительница его сокровищ

— А потом… — начала было она, но он шевельнулся и поцеловал её, не давая возможности сказать что-то ещё.

— Потом — это потом, ясно? Сейчас спать и выздоравливать. Я благодарен Великому Солнцу за то, что ты снова со мной, но я хочу с тобой долго, а не только сегодня. И раз ты всё помнишь, то я думаю так — когда ты уверенно встанешь на ноги, мы попросим какого-нибудь доброго священнослужителя послушать наши обеты.

— Так скоро? — удивилась она.

— А чего тянуть? Или ты хочешь большое и пышное торжество? — усмехнулся он.

— Вовсе нет. Я пока ещё не завела здесь сотню знакомых, которых можно было бы позвать в гости.

— Тогда не вижу препятствий.

— Их и нет, но… Я вижу, у тебя есть какие-то резоны. Будь добр, объясни. И вообще, я ещё не настолько хорошо ориентируюсь в вашей здешней жизни, чтобы понимать всё с полуслова, и буду всё время спрашивать. Если ты не готов отвечать — то ну его, это замужество. Просто будем вместе, пока не устанем друг от друга, и всё.

Он тихо рассмеялся, потом снова поцеловал её.

— Лиза ты моя Лиза, прекрасная и невероятная. Хорошо, объясняю. Если мне придётся управляться со здешним безобразием, то я предпочту делать это, имея супругу. Чтобы не представлять собой удобную мишень для всех родителей знатных юных девиц, мечтающих таким образом усилить свой род, его могущество и влияние. Ты — идеальная кандидатура, понимаешь? За тобой не стоят никакие непонятные люди, которые будут что-то требовать от меня — должностей, денег, привилегий, и только Великое Солнце знает, что ещё может взбрести им в голову.

— О да, короли не женятся на подданных, только на равнородных. Или… на приблудных чужеземках.

— Я не король, Лиза, и никогда им не буду. Я женюсь на любимых женщинах. И я хочу дальше жить с тобой. Ни с кем другим. И удочерить Тилечку. Я уже забрал её из Ордена, кстати.

— Правда? — вот это было по-настоящему здорово. — И что она?

— Я пока спросил её только о том, хочет ли она быть дальше с нами.

— Которое из? — пробормотала она.

— А какое больше понравится, — он обнял её и поцеловал в макушку."

"Наверное, лекарь подмешал в питьё что-то снотворное. Потому что у неё был ещё миллион вопросов к нему, но они отдалялись, отдалялись, пока совсем не погасли где-то вдали, и осталось только его тепло. Глаза закрылись, и Лизавета уснула.