Хранительница его сокровищ

Там отличная постель, и вещи есть, куда сложить.

Фалько выглянул в прихожую — там сидел на страже брат Василио. Всё под контролем.

— Тогда сделаем вот что. Там вроде купальня есть, так? Хоть умыться, что ли. Давай пододвинем Лизу, тут места ещё на пятерых таких, как она, хватит, а я упаду с краю. И с ней, и мимо меня никто не проберётся, если что.

Так они и сделали. В купальне нашлось достаточно воды, Тилечка даже успела её подогреть. В мешке нашлась чистая рубаха. Эх, а наутро, наверное, придётся одеваться по парадному… Видно будет.

Фалько прогнал спать Тилечку, потушил свечу и забрался под одеяло к Лизе. Лиза была тёплая и дышала. Пусть проснётся к утру, что ли?

И это уже была определенно последняя на сегодня мысль.

4.11 Лизавета во тьме

Лизавета пришла в себя в полной темноте. Чуть приоткрытые глаза не увидели ничего, она сразу и закрыла их тут же обратно.

Последним воспоминанием была боль. Невероятной силы боль, перед которой меркли все прошлые воспоминания о болезнях, травмах, операциях и прочем.

Сейчас боли не было, но ровно до тех пор, пока она не попробовала пошевелиться. Тут же отозвались все суставы в обеих ногах, обеих руках, и ещё позвоночник. Значит, лежим и не шевелимся. И пытаемся понять, где мы вообще и «что-кого».

Лизавета определённо лежала в постели. В очень удобной и мягкой постели, всё, как положено — перина, подушки, широченное одеяло. Постельное бельё было очень приятным к телу, из хорошего тонкого полотна. Её саму кто-то добрый переодел в чистую рубаху, и это очень мило, потому что она была вся мокрая и грязная.

Правая коленка отзывалась на прикосновение одеяла — ну да, она ж её разбила вчера в подземных коридорах. Ещё что-то помнилось про удар головой, и точно — правый глаз открывался особо болезненно.

На шее привычным образом надет кожаный мешочек. Фалько вернул ей артефакт? Почему?

Кровать казалась огромной. С правой стороны рука нащупала ещё много свободного места, а вот с левой… Тепло, дыхание и совершенно определённые ощущения не позволили ошибиться.

Лизавета даже попробовала пошевелиться в ту сторону, несмотря на боль, и дотянуться, чтобы убедиться окончательно, но он стремительно повернулся и взял её за руку.

— Лиза, — выдох как выстрел.

— Фалько… — все живы.

Господи, хорошо-то как.

— Лиза, как ты? Болит?

— Пока не шевелюсь — нет.

— Но слава Солнцу, ты очнулась. Лекарь сказал, если очнёшься до заката — есть шанс, что восстановишься.