Хранительница его сокровищ

Не совсем же глупая, вот и сидит тише воды, ниже травы! А она, Тилечка, просто не успела переодеться с дороги, потому что стоило зайти в Обитель, как сразу посыпались претензии и задания.

Но одно точно — в путешествии было лучше. Она уже привыкла, что вокруг весело и радостно, и даже когда нужно бить тёмных тварей, то все делают это тоже со смехом и верой в себя, и во всех, кто рядом. А здесь — на неё то и дело косились, и девчонки в её бывшей комнате, и служки постарше. Одна из них, Баттистина, прямо чуть ли не к стенке её прижала — а что это, мол, господин Фалько с той пришлой госпожой вместе ходит? Да хочет и ходит, тебя не спросил, так ведь и ответила.

Тилечка молча поднялась наверх и заглянула в их с госпожой Элизабеттой комнату. Тихо, темно, нет никого. Наверное, они будут ночевать в комнате господина Фалько.

За эти полтора месяца она уже привыкла быть девочкой Тилечкой, подающим надежду магом. Тихая и скромная ученица Аттилия, выкупленная из беднейшей семьи рыбацкого квартала, была какой-то другой. Кажется, меньше и мягче, ей было проще перетерпеть, прикинуться незаметной, сделать вид, что не расслышала каких-то грубых слов или несправедливых оценок. Сейчас хотелось доказать всем, что они не правы, а на самом деле всё не так, и она хорошая! Но здесь никому не было дела до того, хорошая она или нет.

Тилечка постучала в дверь господина Фалько, и ей тут же открыли.

— Ты чего такая грустная? — он взял её за руку, завёл в комнату и посадил между собой и госпожой Элизабеттой."

"— Да на завтра вместо занятия в библиотеке отправляют в город, провести косметическую процедуру даме, которая клиентка госпожи Элеоноры, здешнего преподавателя. А это кто угодно может сделать, не обязательно посылать туда меня. Я думала, будет география, так я хоть спрошу мастера Вивиано о тех землях, где мы были, и книг попрошу, почитать.

— Может быть, получится завершить с ней побыстрее и успеть на ту географию? — госпожа Элизабетта взяла Тилечку за вторую руку.

— Не знаю, я, конечно, постараюсь быть милой, но мне это почему-то очень тяжело, — вздохнула Тилечка.