Хранительница его сокровищ

Он обрадовался, вызвался проводить до умывальни и рассказал, что уже завтра, что о его здоровье беспокоились решительно все, но сильнее всех — госпожа Элизабетта, и даже с госпожой Агнессой немного поцапалась, когда та не пускала её к нему, Фалько, в комнату, проверить, как он там."

"От этого известия где-то внутри стало тепло. Значит, ей не всё равно. И ночью после боя, когда они с Руджеро и Галеотто притащились в тот сарай, ей тоже было не всё равно, и его давно уже не встречали после боя с таким искренним беспокойством.

Впрочем, никакие женщины давно уже ничего не знали о его, Фалько, обычной жизни. Об обычной и она не знает, конечно, но зато видит его с разных сторон в этом их странном путешествии.

Невероятная женщина! Её дарования безграничны, как море, её сердце доброе, как Великое Солнце, а её взгляды — как крепкий и насыщенный арро. О её губах и прочем сейчас не будем, пока не стоит. За то время, что они добрались из Палюды сюда, она показала себя, кроме того, что он уже знал, ещё и талантливым управленцем.

Да и командир неплохой, как он подозревал, хоть сама и не сражается. И не надо ей сражаться, для этого он есть, и мальчишки.

Вообще этот жизненный вираж следовало рассматривать, как награду от Великого Солнца, только за какие заслуги ему такая награда? За самоуверенность, с которой он отправился в Фаро свататься? Или за смирение, с которым он принял всё, что из-за того глупого сватовства на него свалилось? Потому что сейчас он понимал — не нужна ему никакая родовитая девица, а нужна эта странная чужеземка.

Не зря же он подарил ей тот жемчуг, который не достался Ассунте Марцио свадебным утром, потому что и утра-то того не было. Она будет отличной парой и Фалько-флотоводцу, и Фалько-кем-бы-он-там-ни-был. Потому что сейчас он — никто, а для неё это как будто не имеет вообще никакого значения.

Но для него, увы, имеет. Он не может предложить ей ничего. Говорит себе — пока, сейчас, это временное состояние. Но только лишь одному Великому Солнцу ведомо, что их там ждёт, в конце пути.

Сейчас у них есть это время — у него, у неё. Будет ли потом? Потому что в то утро в Кайне они вступили в область неизведанного.

Фалько любил ступать первым туда, где до него никого не было. Но здесь на пути и за кустами поджидают вовсе не туземцы и не дикие звери. Одна только вчерашняя схватка уже показала, что их может ждать дальше. У каждого есть какие-то страхи и сомнения, и если они навалятся со всех сторон, то даже самый стойкий может сломаться и побежать.