Хранящая сердце

Джадд зло уставился на Корта, Шанель рассмеялась, не в силах справиться с охватившим ее весельем. Остальные смотрели на Корта так, будто сомневались в его исправности.

— Почему он это сделал, Шани? — наконец спросила за всех Карие.

Вместо Шанель, которая продолжала смеяться, ответил Джадд.

— Корт — ее, защитник, — сказал он таким тоном, как будто произнес ругательство. — Никто не может разделить с ней секс, когда он поблизости. К ней нельзя даже прикоснуться!

— Это не совсем так, мистер Се Моерр, — неожиданно раздался голос Марты, до сих пор хранившей молчание.

 — Если Шани захочет разделить секс с каким-либо мужчиной, Корт не станет вмешиваться. Он даже может помочь ей раздеться.

Шанель окаменела, подавляя острое желание выплеснуть вино на панель интеркома.

— Это слишком грубо, Марта.

— Ты меня знаешь, детка. Я люблю точность.

— Очень тебе благодарна! Марта засмеялась.

— Что же это за защитник, хотел бы я знать? — возмущенно воскликнул Джадд. — Я думаю, Шани, что он не должен подпускать к тебе абсолютно всех мужчин!

— Нет, только тех, кого я уже отвергла, — не сдержалась Шанель.

Краска бросилась в лицо Джадда.

— Сомневаюсь, что твой отец хотел именно этого!

— Ты совершенно прав, Джадд, — ответила Шанель. — Моя мать добавила кое-что к программе Корта без его ведома. Она ведь прежде всего кистранка, как и ты. Она считает, что нужно иметь возможность говорить то, что хочешь, — и «да», и «нет».

— А тебе вообще хоть когда-нибудь хотелось сказать «да»?

Это был слишком личный вопрос.

Юноша мгновенно пожалел о нем и отвел взгляд, не ожидая ответа. Шанель и не собиралась ему отвечать. Но Марта, эта машина-монстр, не испытывала никаких колебаний и сомнений.

— Если Шанель скажет «да», на Ша-Каане это ни к чему хорошему не приведет. У нее любящий отец, занимающий пост шодана, которому вряд ли кто рискнет бросить вызов, тем более из-за женщины. Из знающих ее воинов ни один даже не осмелится к ней приблизиться.

Они могут только мечтать об этом и пытаться убедить шодана, что они достойны стать другом жизни его дочери. Иначе она ни с кем не станет разделять секс. Она не может пойти против существующего порядка вещей.

Теперь Шанель уже хотелось разнести интерком на куски. Она понимала, зачем Марта все это говорит. Она пыталась побудить Шанель бороться за свои права, показав ей ситуацию глазами других. Сейчас эти другие с ужасом смотрели на нее.