Хранящая сердце

Шанель вырвала плащ из рук Фалона и свирепо посмотрела на него.

— Я уже говорила тебе, что никогда больше не надену белого.

— Наденешь! — с полной уверенностью сказал он. — Ты будешь носить мои цвета и будешь рада этому. Настанет день, когда ты захочешь, чтобы все знали, что ты моя.

Она побледнела.

— Ты уже говорил с моим отцом?

— Еще нет.

— Не делай этого. Ты не будешь счастлив со мной, потому что не сможешь сделать меня счастливой.

— Мне очень неприятно, что ты так думаешь, керима. Он шутит?

— Я не просто так думаю, я это знаю.

— Скажи мне, в чем дело, и я скажу, в чем ты ошибаешься.

Шанель с недоумением посмотрела на него. Нет, он явно шутит.

— Ты хочешь сказать, что ты не рабовладелец? Что ты не воин? Что вы, бахаранцы, не наказываете своих женщин за малейшую провинность? Ты хочешь сказать, что ты не вспыльчивый, не…

— Довольно! — раздраженно прервал он ее. — Ты полюбишь меня, несмотря на все твои возражения.

— Я забыла к этому списку добавить чрезмерную самонадеянность.

Он нахмурился, услышав это саркастическое замечание.

— Тебя определенно надо научить уважать воинов. Когда ты будешь моей, придется об этом подумать. Угрозы со словом «когда» не могли ее испугать.

— Твои слова лишь подтверждают, почему я не хочу тебя, Фалон. Я еще не твоя, а ты уже представляешь, как будешь меня наказывать.

— Жаль, что твой отец, видно, не слишком серьезно относился к твоему воспитанию, — прорычал он, — я непременно скажу ему об этом.

Фалону все-таки удалось испугать ее. Наказание отца, как правило, было мягким.

— Я бы хотела, чтобы ты сказал ему. Интересно посмотреть, как ты будешь пытаться убить время, когда меня не окажется рядом.

— О Дрода, что твой отец может сделать с тобой? Шанель не смогла удержаться от смеха — уж слишком испуганным выглядел Фалон.

— Неужели он станет делать то, что ты думаешь, из-за такого незначительного проступка. Я говорю «незначительного», потому что неуважение к тебе ты сам и спровоцировал. Обычно я достаточно вежлива.

— Я думаю, ты дразнишь меня.

— Черта с два! — фыркнула она. — Разве я посмею?

— Посмеешь. Я для тебя уже не так страшен.

Весь вид Фалона говорил, что он этим доволен.