Штрафник из танковой роты

Пусть они шли под командой своих взводных командиров, но при желании могли сбежать в любой момент. Сделай несколько шагов в сторону, и ты уже в лесу, где тебя никто не найдет. Покидать свою часть они не собирались. Однако хватало людей с другим настроем.

Настроение голодных, чудом уцелевших бойцов я почувствовал на себе. Рано утром, когда я стоял на посту с пулеметом, ко мне подошел один из наших танкистов. Лет тридцати пяти, слегка рыжеватый. Говорил он со мной спокойно, рассудительно, но от его предложения мне стало не по себе.

— Алексей, ты сам видишь, что творится. Сегодня нас всех перебьют. Защищать Родину — святое дело. Но нас, как скот, на бойню гонят. Из целого батальона всего три танка осталось. А людей сколько погибло? Тебе лет двадцать, неужели помирать хочешь? Кому от этого польза, что ты завтра червей кормить будешь? Командиры у нас против немецких слабые, мечутся взад-вперед и нас на смерть за собой тащат.

— Ну, и что ты предлагаешь? — вырвалось у меня. — К немцам, что ли, перебежать?

Я не решился назвать предателем человека старше себя лет на пятнадцать.

— Зачем к немцам. Уйдем в село, места я здешние знаю. Отсидимся, переждем. Там ведь одни бабы остались, им и опереться не на кого. Примут с радостью.

До меня стало доходить, что мне, комсомольцу, да еще стоящему на посту, предлагают стать дезертиром.

— Много вас?

— Пятеро. Ты шестым будешь. Только шум не поднимай, — спокойно продолжал рыжеватый, почувствовав что-то в моем голосе.

Несмотря на небольшой рост, в нем чувствовалась сила привыкшего к физическому труду крестьянина и уверенность прошедшего через смертельные бои солдата. Я тоже успел повоевать. Но почему-то был уверен, если подниму шум, то рыжеватый успеет залепить мне прикладом в лоб, хотя в голосе его не слышалось угрозы.

— Зря вы это задумали. Поймают — верный расстрел, — наконец подобрал я нужные и, как мне казалось, убедительные слова.

— Надо еще попробовать меня поймать. А здесь остаться — точно смерть. Расколошматил нас немец. Может, когда и соберутся наши с силами, только мы до того времени не доживем. Ну, идешь или нет? — резко закончил танкист, держа наготове карабин.