Штрафник из танковой роты

Младший лейтенант, командир танкового взвода.

В те дни страна следила за сводками боев на юго-западном направлении. Красная Армия понесла в Харьковской операции большие потери, а немцы продолжали активные наступательные действия. Я говорю скупо о поражении наших войск под Харьковом, в районе Барвенковского выступа. Практически вся советская группировка, находившаяся там, попала в окружение. Я уже не помню, какие цифры потерь приводило тогда Совинформбюро, но позже прочитал в одном из учебников истории — 220 тысяч бойцов и командиров.

ГЛАВА 9

Около двух месяцев я пробыл в резервном полку, под Борисоглебском. Немцы активно наступали. И тем не менее танкистов придерживали. Конечно, едва не каждую неделю отправляли в действующие части группы командиров. Но до меня очередь пока не доходила. Многие выпускники танковых училищ не владели вождением танков. По-прежнему хромала тактика и навыки боевой стрельбы. В запасном полку я прошел практическое вождение. Не сказать, что из меня получился механик-водитель, но теперь, при нужде, я мог заменить его на какое-то время.

Несколько раз проводили учебные стрельбы. Бронебойными и осколочно-фугасными снарядами. Обычно давали по три снаряда. Однажды выдали сразу пять штук. Били по мишеням и старым танкам. Бронебойные снаряды прошибали броню насквозь. А фугасным я разнес с первого выстрела тягач. Осталась груда железа.

Из дома пришло письмо. Сталинград уже несколько раз бомбили: Сталгрэс в соседнем Кировском районе и какие-то еще заводы.

Мама очень тревожилась за меня, снова умоляла не лезть на рожон. Строила планы, что я могу пристроиться в технической службе. В апреле мне исполнилось двадцать лет, но для мамы я оставался мальчишкой. Впрочем, так, наверное, и было.

Некоторые в запасном полку валяли дурака. Шатались по бабам, пили самогон. Говорили так: «Мы воевали и скоро опять на фронт. Пожить-то надо!» Потом сразу человек пять выпили купленный на станции спирт. Трое насмерть отравились, двое — ослепли.

Умерших похоронили, а ослепших мне до того жалко было. Ребята — мои ровесники. Я потом долго от всякого спирта шарахался. Впрочем, я к водке не сильно привыкший был. Потом уж приохотился, но меру знал. Был еще один случай: лейтенант прострелил себе руку. Сначала хотели судить как самострел. Но пошло заражение, и руку по локоть отрезали. Кажется, списали по инвалидности. Но все это были мелочи по сравнению с тяжелым положением на фронте.