Штрафник из танковой роты

Хоть и невзрачная, постарше Васи, но кому красота в этой ситуации нужна? Приняла ласково, как мужа. Наверняка вылечит. В первую ночь постеснялась с собой положить, а как мы уйдем, наверняка к себе греть устроит. А там, глядишь, дите зачнется, станет Вася ее мужем. Эти мысли прямо читались в глазах хозяйки. Харчей дала в дорогу, и в том числе большую вареную утку. Мы когда уходили, были рады за Василия. Пересмеивались даже. За котомку харчей, самогон и вареную утку нашего механика обменяли. А насчет того, что невеста Кружилину невзрачная досталась, Шуваев мне подмигнул:

— Васек в себя придет, оттопчет ее раз, другой, да пятый, расцветет баба.

Это уж мне поверьте. Я в таких делах разбираюсь.

Еще как-то раз повезло. Председатель сельсовета на постой к бабуле, жившей на выселках, определил. Принес баранью лытку, сала, самогона. С нами посидел и утром проводил. Но на этом наше везение кончилось.

Началось с того, что наткнулись на целое поле мертвых. Человек двести лежало наших бойцов, уже изгрызенных, исклеванных хищниками.

Часть — раздеты, разуты. Некоторые не тронуты. Мы еще удивились. Полезли менять сапоги, ботинки. От прохудившейся обуви мы больше всего страдали.

И вдруг — взрыв. Кричал, катался по земле один из башенных стрелков (башнер, как нас называли), а сплющенная, вывернутая нога, намокшая кровью, болталась от судорожных движений, как посторонний предмет.

— Стой! Не двигайся.

Кричали в несколько голосов, но истекающий кровью человек мало что соображал.

Пополз к нам. Мы шарахнулись прочь. Теперь уже Князьков орал на него, приказывая застыть на месте. А башнер полз. Вторая мина рванула под локтем. Тело подбросило вверх, оторванная рука отлетела метров на пять. Отмучился парень!"

"Уходили с минного поля цепочкой. Шуваев осторожно тыкал шомполом землю, делал шаг-другой, а мы двигались следом. Кто-то брел в одном ботинке, не успев переобуться, другой бормотал непонятное под нос. Страшной, неожиданной была гибель танкиста.

Только что живой, утром махоркой делились, а спустя час оставили мертвым. Когда отошли подальше, опомнились, Войтик разглядел возле разбитой полуторки полусгоревший ботинок. Постучал по дереву, вытряхивая землю, и протянул босому бойцу, прыгающему на посиневшей от холода ноге.

— Обувайся.

Сели перекурить, помянуть махоркой погибшего танкиста. Хороший был парень и стрелок меткий. И смерть неожиданная. Впрочем, никто смерть не ждет — она сама приходит.