Храм мотыльков

Неловко мне, что ли…"

"– Тебе неловко, что твой муж тебя целует?

– Мне неловко, Фредерик, оттого, что мой муж меня целует раз в три месяца. И чаще всего это происходит после секса. Может быть, ты мне расскажешь, в чем причина? Хотя… Я догадываюсь.

– И в чем же, по-твоему?

– Тебе понравилась какая-то молоденькая девушка в клинике. Не знаю, кто она – врач или пациентка, это не важно. Ты ее мысленно… Мысленно касаешься. А потом приходишь домой, закрываешь глаза и ищешь ее во мне.

Я права?

– Нет, Мэри Элизабет Браун.

На этот раз вы ошиблись. Мне никто не нравится, кроме вас. Странно, что ты списала меня со счетов преждевременно. Но больше меня удивляет то, что ты мне до сих пор нравишься! Ты там, внутри меня, мысленно любима в глубине души. Ты этого, конечно, не можешь увидеть и почувствовать. Тебе любовь нужно трогать руками и поглощать ушами. Но я не отказывался от тебя, не искал тебе замены, а просто утаил зачем-то свои чувства к тебе. А сегодня один мой пациент натолкнул меня на то, что я таю свои эмоции и чувства в себе. Боюсь показать их тебе, сыну, всему миру, наверное, даже себе боюсь их озвучить.

Мэри от удивления немного приоткрыла рот. Она даже понюхала, не пахнет ли от Фредерика алкоголем. Такие слова, как «эмоции, чувства, любовь», ей не приходилось слышать от своего мужа уже несколько лет. Несколько лет не приходилось слышать только ушами. А кожей чувствовать его прикосновения – наверное, с момента рождения сына.

Десять лет!

– Фредерик, заранее прошу тебя простить меня за мои слова, – она достала из верхнего шкафчика пачку сигарет, которую доставала лишь в особых случаях.

Эти случаи у Мэри наступали, когда она приходила раньше всех домой. Оставалась одна, наливала себе в бокал вино, брала в руки книгу и отвлекалась от того, что ее уже давно достало. От того, что нет любви в семье, нет перспектив в ненавистной работе и что завтрашний день – это продолжение бесполезного сегодня, в котором нет никакого смысла. Она пьянела от вина, а слащавая книга о другой, сказочной жизни давалась ей с огромным трудом, в хеппи-энды миссис Браун верила так же искренне, как и в Санта-Клауса. Когда она закрывала книгу, а в ее жизни становилось больше ярких цветов, она доставала пачку своих сигарет с ванильным привкусом и жадно пускала клубы дыма. Фредерик давно уже знал о тайном, но безобидном увлечении своей супруги, но предпочитал молчать об этом. Пусть в ее жизни будет то, что можно от других скрывать.