Храм мотыльков

 – Мой вопрос: «Ваш сын знает, что вы его не любите?»

И тут доктора Брауна словно ударило током. Встряхнуло с такой силой, что он чуть не упал со стула. Какой-то невидимый огонь начал гореть в его горле и животе.

– Да.

Доктору было уже не до игры. Ему внезапно захотелось встать со стула, выбежать из палаты и поехать в школу к Дону. Зайти в класс своего сына, даже если идет урок – не важно, и обнять его изо всех сил. Так, как никогда не обнимал. Но он этого делать почему-то не стал. И если бы у него кто-то спросил – почему, то он бы не смог дать внятного ответа на этот вопрос.

Такие ощущения испытывал сейчас доктор Браун, отдавая мысленно сыну свою любовь."

"– Мой ход: F6-D5. – Доктор передвинул коня. – Вопрос: «Как вы узнали о гибели писателя Ричарда Ло в Риме?»

Безымянный не торопился отвечать на этот вопрос, доктор Браун заметил, что его соперник ушел в себя.

– Я сейчас задумался не об ответе на ваш вопрос, доктор Браун. Меня заботило кое-что другое касаемо человеческих чувств, но это не так уж и важно. Отвечу так: я знал писателя Ричарда Ло с пятнадцати лет, можно сказать, что он был моим другом, хотя теперь я его презираю.

Между друзьями бывает связь, доктор Браун, поэтому я почувствовал приближение его смерти.

Такой ответ не удовлетворил Фредерика, и на секунду он усомнился в словах своего соперника.

– Прежде чем я сделаю ход, скажу вам, что чувствую нехороший взгляд в свою сторону, доктор. Хочу вас заверить, что я не соврал.

Мой ход: F7-D5. – Его слон забрал коня доктора. – Мой вопрос: «Если бы у вас была возможность позавчера променять свою жену на другую красивую женщину, которая пахла бы для вас новизной и карамелью, вы бы ее променяли?»

– Да.

«Позавчера променял бы, еще вчера днем, не задумываясь, заменил бы ее на другую. Но сегодня – скорее нет, чем да.

– Мой ход: С6-D5. – Пешка доктора съела слона. И он задал свой вопрос: – «Это вы каким-то образом смогли убить старика?»

– Н-нет. – Пациент как-то странно произнес это слово, словно, сказав его, сам усомнился в правдивости своего ответа. – Нет! – повторил он, теперь уже твердым голосом. – Я его не убивал, он сам умер.