Храм мотыльков

Она действительно пахла в это мгновение, хотя два месяца назад эта самая женщина была безвкусной, не имела абсолютно никакого аромата, от нее не хотелось сходить с ума, а лишь закончить все как можно быстрее и ощутить лишь жалкое подобие истинного наслаждения. Того блаженства, которое он испытал только сейчас."

"Неужели он обрел для себя целый мир, почувствовав сейчас эту женщину? И если сейчас она – это сам мир, то Фредерик ощущал себя Господом Богом, когда грешную оболочку, людскую плоть разорвало на мелкие части, а он после этого вдохнул без остатка весь мир и почувствовал свое бессмертие.

– Мэри, мне кажется, ты мне нравишься… – сказал он первое, что пришло на ум.

– Лучше бы ты помолчал. Такой момент…

И Фредерик замолчал. Наступила какая-то странная, неловкая пауза длиною в ночь, которую им обоим хотелось заполнить словами. У них вдруг появилось чудное желание – поделиться сегодняшним днем, рассказать, как дела на работе, с какими трудностями пришлось столкнуться, даже спросить друг у друга совета. Но Мэри и Фредерик так давно не делились ничем, что разговор по душам казался каким-то диким.

Мэри уснула ближе к трем часам, доктор Браун – сразу после нее. Он вдруг ощутил, что комната стала пустой, и провалился в сон…

Фредерик проснулся хоть и не с первыми лучами солнца, но достаточно рано.

В это прохладное утро в вечно морозном доме, в котором мог находиться достаточно долгое время только сам Фредерик, хозяин, своими руками сотворивший эту крепость, место, в котором вянет все живое, по словам Мэри, убежище, которое невозможно было никогда протопить, в это прохладное утро Фредерик не спешил вставать с кровати.

Лежа в постели, он слышал, как Дон собирается в школу. У Фредерика было еще два часа до того, как он наденет белый халат и станет доктором Брауном. Путь в конец города, где находилась его лечебница, занимал не больше часа, когда город «стоял», и не больше двадцати минут, когда дороги были полностью свободными.