Храм мотыльков

А затем старуха, обращаясь шепотом к воздуху, вышла из палаты и отправилась гулять по длинным коридорам ее большого дома вместе со своим кавалером."

"Миссис Норис вернулась через полчаса, ровно к обеду, в сопровождении своего спутника. Доктор Браун тем временем стоял у окна и смотрел на белый заснеженный двор; кроме человека, расчищавшего снег, на улице больше не было никого. «Наверное, холодно выходить курить на улицу в такую погоду», – подумал про себя доктор. В комнате миссис Норис было тепло, даже слишком тепло, и он, Фредерик Браун, не смог бы здесь долго находиться с закрытым окном.

Ему нужен был свежий воздух, он был человеком достаточно закаленным из-за холодного дома, который, по словам его супруги Мэри, был абсолютно непригоден для жизни.

– О, вы еще здесь, доктор… – сказала старушка, когда вошла. – Мы думали, вы давно ушли.

– Мне уйти, миссис Норис?

– Если хотите, можете остаться. Вы дослушали Моцарта? Я могу включить вам Баха…

– Не стоит, – запротестовал доктор. Классическая музыка его угнетала и наводила на всякие грустные мысли.

Фредерику не давал покоя его пациент, теперь уже «безымянный». Он понимал, что должен сложить в уме очень сложный пазл, многих деталей которого попросту не хватает.

– Как скажете, доктор Браун. Адольф Добельманович, как вы можете не видеть, что я поправилась на три с половиной килограмма? А? Вы мне льстите, нахваливаете меня, делаете вид, что не замечаете ч… – она оборвала свой монолог на полуслове, внимательно послушала тишину, а затем снова продолжила:

– Боже мой… – Лицо миссис Норис приняло страдальческий вид.

 – Если я узнаю, что вам нравятся толстушки, то я сяду на строжайшую диету и буду пить только воду. Я вам назло стану ана…

Она вновь замолчала, словно прислушиваясь к неизвестному источнику. А затем ее лицо расслабилось, и на мгновение она всем телом вздрогнула, словно ее в самом деле кто-то касался сейчас.

– Вы – самый нежный человек в моей жизни, Адольф Добельманович. Дни, проведенные с вами – такие же незабываемые и прекрасные, как и то время, когда я была молодой и цветущей.

Когда на меня обращали внимание мужчины – симпатичные и бедные, знаете, бедность – это отсутствие красоты, высокие и низкорослые, толстые и худые. На меня обращали особое внимание красивые женщины, они либо мне завидовали, либо восхищались мною. Адольф, знаете, по какому критерию я выбирала, с кем из мужчин мне пить кофе? – В этот раз мадам не стала дожидаться ответа своего собеседника.