Хозяйственные будни Князя Тьмы. История попаданки (СИ)

Серебро не только приносит агонию и лишает сил. С кровью вампира атомы серебра моментально соединяются и разносятся по всему организму, медленно и мучительно убивая.

Сила у меня теперь тоже есть, и я легко разорвала цепи.

— Раны из-за серебра нужно будет промыть аммиаком, — вспомнила из первой встречи с Рагнаром.

Князь горько мне улыбнулся и кивнул со словами:

— Да, произойдёт соединение, и получится гидроксид диамин серебра. Это уже не чистое серебро, и вещество покинет тело Саймона. А вот осиновый кол сейчас вынимать нельзя.

— Почему? — нахмурилась, освобождая вампира от последнего витка серебряной пытки.

— Нужно сразу дать ему крови. Много крови и желательно не искусственной, — проговорил Рагнар с надломом в голосе. — Иначе он умрёт.

А свежей не искусственной крови мгновенно не найти.

— Моя кровь подойдёт, — сказала уверенно. — И не спорь. Саймона не просто так выбрали. Видимо, он что-то узнал…

— Так и есть, — вздохнул Рагнар. — Его не просто ослабили, его отсекли от клана, от меня.

— Тогда поспешим, — сказала хищно и обнажила клыки. — Верни стену в прежнее состояние и переноси нас обратно в спальню. Никто пока не должен узнать, что настоящий Саймон при смерти, а под его личиной враг.

* * *Нам с Рагнаром потребовалось почти три часа, чтобы вернуть настоящего советника к жизни.

Сначала его тело исцелили от серебра.

Потом пришлось слить по бокалам мою кровь.

Рагнар был категорически против, чтобы Саймон присасывался ко мне пиявкой.

В итоге моя кровь ждала своей участи в трёх бокалах.

Как сказал Рагнар, этого будет достаточно, чтобы Саймон не погиб, и его силы восстановились. Потом советнику придётся какое-то время побыть самостоятельным вампиром, без привязки к клану, пока князь не разберётся с заговорщиками.

И только после этого мы принялись за осиновый кол.

Рагнар надел кожаную, пропитанную магией перчатку и сжал этой рукой осиновый кол. Я поднесла бокал с кровью к губам советника, и, когда мы кивнули друг другу, он рывком выдернул проклятую деревяшку из груди Саймона.

Вампир дёрнулся, потом страшно выгнулся, дважды судорожно вздохнул, в груди у него что-то забулькало. С ссохшихся, потрескавшихся и покрытых коростой губ сорвался едва слышный, больше похожий на скрежет стон. Затем он затих.