Хозяин волчьей стаи

Почему он поступает со мной так? Зачем принуждает? Пусть я и оказалась Альфа — самкой, но ведь я не его избранная. Зачем неволить? Конечно, волки в клане всегда подчиняются решению Альфы, но ведь Кирилл знает, что я всегда была больше человеком, чем оборотнем. Так почему он так действует??? И ладно бы, мы и впрямь оказались избранной парой — говорят, от этого у самцов «сносит крышу», но ведь не избранные… Или? Нет, тут же прервала я свои собственные размышления. Он впервые учуял меня как волчицу перед боем — ни один волк не позволил бы своей избранной паре выйти на поединок.

Я просила Кирилла отпустить меня, просила оставить в покое — но Альфа по — прежнему крепко держал меня на руках, и будто вовсе и не слышал моих тихих, жалобных просьб.

До особняка Баева мы доехали на черном BMW — кроссовере: за рулём был водитель — оборотень, которого я не знала. Молодой парень несколько раз испуганно озирался на заднее сидение, где сидел Баев… со мной на руках.

— Кирилл Владимирович… — наконец, не выдержал парень. — Всё… нормально?

Парень спросил это настолько неуверенным и тихим голосом, что даже меня проняло. Альфа же…

— Всё хорошо, — кивнул Баев. — Луна просто слишком слабая для нормального переезда домой.

— Ааа, — парень выдохнул с облегчением.

Дальше мы ехали молча. Я, устав сопротивляться, вскоре задремала на руках Баева и проснулась уже только когда он перекладывал меня на кровать в хозяйской спальне. Я была в этой комнате только однажды — искала брата, и надо же было именно в тот один единственный раз напороться на дворецкого. Ох уж как Петр Иванович меня тогда ругал… Мол, сюда заходить нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах… И как же он тогда был прав. Жаль только, что сейчас убежать, как тогда в детстве, я не могла.

— Спи, — велел Баев, укрывая меня легким одеялом. Я послушно закрыла глаза — не из — за того, что подчинилась, просто сил ругаться не было, очень хотелось спать. А Баев же, коротко кивнув, отошёл от кровати. Вскоре где-то неподалёку зашумела вода, и я вообще провалилась в легкий сон, нарушенный только однажды — когда тяжелая мужская рука опустилась мне на грудь. Но во сне это было так естественно.