Хозяин волчьей стаи

 — Она же неделю в лежку лежала, слабая…

— Ох ты… — выругавшись, мужчина рявкнул. — Назад ведите, не хватало мне ещё с Альфой проблем.

Мы как раз подходили к палате, откуда доносились звуки реанимации. А возле дверей палаты, весь в крови, сидел молоденький парнишка.

Увидев меня, от тут же вскочил, сжимая окровавленные руки, которые до сих пор были человескими руками только на половину. Из обыкновенных мужских пальцев росли длинные волчьи когти.

— Я виноват, — рыдал он, уткнувшись мне в плечо. — Она же не могла меня чувствовать… Я сам всё испортил.

Подумал — завела себе кого другого, приревновал. Я не хотел, честное слово. Она …спасите мою Лену, прошу Вас. Очень прошу. Я … что угодно…. Я жить без неё не буду. Сам убил. Сам нарушил…

Поглаживая почти мальчика по спине, я вопросительно посмотрела на медсестру.

— Войдем?

Медсестра растеряно переводила взгляд с меня на двери палаты, а затем на напуганного, плачущего парня. А затем, тяжело вздохнув, кивнула.

— Ох и влетит мне.

Я подмигнула медстестре.

— Если что, я заставила.

И, аккуратно отстранив парня, мы открыли двери палаты.

Глава 9

Вам когда — нибудь приходилось смотреть сериалы про врачей? Критическое состояние больного, давящий на уши шум медицинской аппаратуры, работающие на пределе медики… усталые, злые, но не прекращающие свою битву за жизнь пациента.

Здесь, в палате, куда мы вошли, стояла примерно такая же картина: двое врачей, отдающих резкие приказы, несколько медсестёр, а в центре — растерзанная до мяса молодая девушка.

Её бледное лицо, скрытое наполовину дыхательной маской, поражало какой — то особой беззащитностью. Совсем молоденькая. Лет восемнадцать, не больше. Переведя взгляд ниже — с лица, хотя и бледного, но не тронутого когтями оборотня, я едва сдержала рвотные порывы. Огромные, глубокие раны по всему телу… Я, наверное, примерно так же выглядела после поединка с Алиной…

— Она всё — равно уже не жилец, — пробурчала одна из медсестёр, протягивая врачу какой — то инструмент.

 — С такими ранами даже чистокровки не выживают. А уж она и подавно.

— Лиля, — рявкнул чернобородый. А затем, упрямо сжав губы, процедил. — Сделаю, что могу.

В этот момент я сразу простила ему даже ту грубость в палате, когда он высокомерно отозвался о «человеческой составляющей»."

"— О нет, — застонал седоволосый врач, заметив моё присутствие в палате. — Анна Константиновна, я вам что сказал? Никакой Альфа-самки, пока она окончательно не окрепнет.