Хозяин волчьей стаи

 — Как же им повезло!

Ни мой брат с его женой, ни, тем более Гильермо, Галину Петровну не знали, но и они приняли новость с необыкновенным воодушевлением.

— Отличное начало полнолуния, Альфа, — произнес по английски Гильермо. В виду того, что присутствующие за столом больше знали английский, чем испанский, второй бета Кирилла использовал этот язык для общения.

Катя же с удивлением узнала, что у неё есть тетка, которая хочет возобновить их родственные связи. Девушка, пытаясь удержать слёзы, благодарно посмотрела на меня.

— Спасибо, Луна! Я уже и не надеялась… — она сжала пальцы так крепко, что кожа на них побелела. — Родственники не общаются со мной после произошедшего, а я…Я знаю, что невиновата, но это совсем не утешает, когда чувствуешь себя одиноко.

— Ты не должна чувствовать себя одиноко, — едва слышно, но очень ласково шепнул Кате мой брат. — У тебя всегда буду я.

И накрыл своей ладонью её побелевшие руки.

А я… я сцепила зубы и уставилась на стакан, стоящий передо мной, представляя себя снова возле глади ночного озера.

Стая гуляла долго. Уже несколько раз сменяли подносы с мясными блюдами, уже успели начаться танцы — а мы всё ещё сидели за «монаршим» столом и беседовали друг с другом, реже — с подходившими к столу оборотнями.

Андрей два раза выходил из — за стола потанцевать со своей женой, один раз, пригласив какую то барышню из ближайшего столика к нам, станцевал Гильермо.

Танцевать с мужчиной, которому самой судьбой выпало оказаться твоей истинной парой, было настоящим испытанием для меня. Легкомысленно согласившись поддержать традицию стаи (когда Альфа находит свою Луну, каждое полнолуние именно главная пара танцует первый танец), я и предположить не могла, что именно меня ожидает.

Это было изощрённое соблазнение… Мир сузился до нас двоих. Руки Кирилла скользили по моему телу, лаская, дразня… глаза- черные и золотые зрачки одновременно — гипнотизировали, заставляя проваливаться куда — то внутрь Баева… Я поймала себя на мысли, что давно с напряжением смотрю на его губы… Вот он облизнул их — и я, словно китайский болванчик, облизываю свои в ответ… Напряжённый рык Кирилла, скулёж моей волчицы…

И все принципы летят в тартарары.