Хозяин волчьей стаи

 — Ты, между прочим, тоже это прекрасно умеешь, но почему то совершенно не хочешь этим пользоваться.

Я пожала плечами.

— Это просто кофта.

— Это просто, — передразнила меня бабушка Василиса, — твоё странное желание играть в человека.

— Я и есть…

— Нет, Настя, — перебила меня Василиса Игнатьевна, покачав головой. — Нет.

Она улыбнулась, обнажив страшные волчьи клыки. Крепко обняла меня.

— Ты ещё не готова для нашего мира, девочка. Но мне нечего больше тебе дать.

Отстранившись, она заправила выпавший из моей прически локон мне за ухо.

— Будь сильной, девочка. У Альфы нет другого пути.

Кивнув, я продолжила идти по тропинке, так и не решаясь задать тот вопрос, который мучил меня уже несколько недель.

— Давай, пока не поздно, — как обычно, угадав мои мысли, хмыкнула старушка. — Что тебе не даёт покоя.

— Вы говорили, что можете видеть будущее.

— Не видеть — чувствовать, — пожала плечами бабушка — оборотень.

— Тогда как же допустили Степанова до своей дочери?

— Мы не всегда можем вмешиваться… Ты позже поймешь, дочка.

— Пойму ли? — усомнилась я. Какие могли быть мотивы у матери, чтобы допустить подобное?

Бабушка Василиса покачала головой, отказываясь отвечать.

— Всему своё время, — только и заметила старушка.

Мы проговорили ещё пару часов, а потом я ушла в дом, чтобы хотя бы немного поспать… ну, или хотя бы попытаться это сделать, оставив Галину Петровну и Василису Игнатьевну двоих на крыльце. А утром, проснувшись, первым делом «подлечила» свою квартирную хозяйку — я занималась этим каждый день, и уже чувствовала, насколько истончился барьер вокруг неё.

Мы сидели, мешали ложками сахар, и ни одна из нас не могла приступить к завтраку.

— Не могу, — призналась квартирная хозяйка. Я кивнула, оставляя свою кружку в сторону. Аппетита у меня тоже не было. А тишина не просто давила — она придавливала, лишая любой возможности сопротивления.

Честно говоря, я ожидала увидеть брата или Ваньку … или ещё кого — нибудь, из «рядовых» оборотней. Но когда мы с Галиной Петровной вышли на крылечко, у машины, облокотившись на дверь, стоял Баев.

Выцветшие джинсы, серая футболка, отлично гармонирующая с ранней сединой в волосах, легкая черная щетина … и нескрываемая усмешка на губах.