Хозяин волчьей стаи

— Неужели это так необходимо?

— А почему ты думаешь все гоняются за истинными?

— Но как же тогда договорные браки? Они ведь до сих пор существуют.

Бабушка Василиса пожала плечами.

— Договор всё же лучше, чем ничего. По крайней мере, хоть какая — то надежда на собственных щенков.

— Но если оборотень так или иначе сойдет с ума… то какой смысл самому выкапывать себе могилу.

— Всё не так просто и не так однозначно, — покачала головой Василиса Игнатьевна. — Всё зависит от силы зверя, от силы самого оборотня.

Иной, даже отказавшись от истинной пары, может прожить все пятьдесят или шестьдесят лет, и лишь окончательно ослабнув, обратиться в волка и уйти навсегда в лес.

— Кирилл хотел отказаться от меня. — Прошептала я, так как голос предательски дрожал. — Он почуял во мне свою пару перед поединком и не стал его останавливать. Я была слишком слабой для него.

Бабушки, переглянувшись, тяжело вздохнули.

— Вожак всегда думает больше о стае, чем о себе, — заметила Галина Петровна.

— Но иногда и сильнейшие могут ошибаться, — возразила ей Василиса Игнатьевна. — Мальчик давно забыл, что значит быть человеком. Кирилл не просто владеет одним из сильнейших волков в мире — он ещё и прекрасно им управляет. И даже я не могу представить, что ему стоит постоянно сохранять над собой этот контроль.

Она обратилась ко мне.

— В этом то, Настя твоя самая большая проблема. Истинная пара всегда уравновешивает своего самца, сдерживая его зверя. Даже у людей ещё встречается похожее разделение: мужчина — охотник, его пара — хранительница очага.

У нас то же самое, с одним уточнение, что охотник в понятии оборотней — сильный, не отягощённой человеческой моралью, хищник. Этого зверя могут сдержать только две вещи: собственная сила воли, которая не бесконечна, и пара, предназначенная Луной.

— Это как инь и янь в восточной мифологии, — заметила Галина Петровна. — Как два противоположных заряда в физике…

— И всё же, ни одну оборотницу нельзя назвать слабой.

Она ведь управляет и своим зверем, и успокаивает зверя мужа.

— Только не я, — покачала я головой.

Бабушка Василиса невесело улыбнулась.

— В тебе слишком всего намешено. Я наблюдала за тобой укаткой — слишком тяжело тебя просчитать…. И это мне, которая 75 лет была Альфой — самкой большой стаи.

— И что же мне теперь делать? — растерянно спросила я. Бабушка Василиса улыбнулась.

— Жить, Настя. Просто жить.