Хозяин волчьей стаи

— Да вот, добрые люди — то есть нелюди — решили просветить тебя по доброте душевной. А то ты же насколько глупая, чтобы поверила своему Баеву.

— Он — мой Альфа и моя пара. — Пожала я плечами. — Как же ему не верить?

Степанов снова рассмеялся.

— Глупая человечишка… Баев водит тебя за нос. Отказался от моей Алины — нехороша для него; тебя же, дуру, он просто использует.

— Отец, нет — закричала Катя, стараясь перебить отца. — Они уже официально пара. ТЫ ничего не сможешь сделать для Алины.

Чужой Альфа, развернувшись к дочери, наотмашь ударил её по лицу.

— Не смей произносить имя сестры, тварь. — Мужчина нехорошо оскалился. — Думаешь, я не понимаю, что для моей красавицы — волчицы всё потеряно? Понимаю, прекрасно понимаю. И Баев за это ответит. Он лишил мою девочку возможности иметь сильную пару, лишил уважения и надежды на счастье… Ну ничего… Баеву ещё отольются её слёзы — Степанов взглянул в мою сторону. — А ты, человечишка, думаешь, хорошо устроилась? Думаешь, победила род Степановых? Выкуси, тварина человеческая… и ты тоже получишь по заслугам…"

"Я чувствовала, что чужой альфа с каждой минутой всё больше и больше звереет — и не знала, как это остановить.

Его питала ненависть — безграничная, лишённая всякой логики и уничтожающая всё на своем пути… Жена брата жалобно застонала — сейчас я не чувствовала её состояние — видимо, порошок воздействовал не только на запах, но и блокировал мои силы, однако без этого было заметно, как страдает Катя.

— Я не хотела, — прошептала жена брата, глядя на меня.

 — Прости меня, Настя! Я, правда, не знала. Он сказал, что хочет поговорить…

— …Что хочет помириться, — ударив дочь по губам, загоготал Степанов. — А эта дура и уши развесила… Привела тебя как овечку на заклание. — Альфа частично трансформировав лицо в волка, щелкнул пастью в миллиметре от моего носа. — Что, человечишка, боишься?

— Вы меня поэтому ненавидите, да? — я нашла в себе силы спокойно задать вопрос. — Потому что во мне человеческая кровь?

— Никакая полукровка не может одолеть Степановых, — зарычал альфа, стукнув кулаком по машине, возле которой мы находились.

 — Но не волнуйся, второй раз у тебя ничего не выйдет. Я — не моя девочка, я — Альфа, на меня твоя силёнка самки не действует.

Катя, услышав про силу, выразительно завращала глазами, как будто желая мне что — то сказать.

— Сука, — снова ударил дочь Степанов. Катино лицо постепенно превращалось в кровавое месиво. — Подсказывать этой недочеловечишке вздумала… — Степанов громко рассмеялся.