Хозяин Перекрестков

Маленькие, но очень пухлые и вздернутые губы. Очень пышный бюст и ярко румяные щеки. Слишком длинные и темные ресницы как опахало, обрамляли синие глаза. Их синева хорошо различалась при слабом освещении. А вот волосы у нее были совсем светлые, почти белые, несмотря на черные круглые брови и такие же черные ресницы. Даже странно. Сейчас она изящно переплетала пухлыми пальчиками толстую косу белесых волос и с усмешкой разглядывала меня.

- Доброй ночи. Тут коза Искры Ильиничны ко мне во двор забрела. Привела обратно.

Женщина кокетливо заглянула мне через плечо. Ее маленькие, но пышные губы расплылись в улыбке, оголяя хорошо выраженные ямочки на круглых щеках, придавая лицу совсем кукольное выражение.

- Настасья, ты так больше не теряйся, а то городскую пугаешь. - Сладким, словно патока голосом, произнесла женщина. Переведя взгляд на меня. С игривыми искрами в глазах, добавила. - Что ж городская заходи, раз пришла.

Она отодвинулась от прохода, приглашая меня в дом. Я в ступоре туда заглянула, но с места не сдвинулась. Искру не увидела. Среди гостей в помещении был Алеша Ширкин. Он с самокруткой в зубах играл на гармони. Завидев меня, крикнул:

- Мадам, иди к нашему столу.

Натянув улыбку, я перевела взгляд на пышногрудую женщину.

- Спасибо, но я наверное пойду.

Женщина выразительно изогнула и так круглую как полумесяц бровь. Ее кокетливые синюшные глаза - подмигивали мне и манили.

- Ну что ты городская, мы же тебе рады. - Женщина засмеялась грудным смехом. От хохота ее грудь соблазнительно затряслась. - Если ты с нами, значит мы за тебя.

Внутри меня словно разлили кислоту. Она растекалась и прожигала все мои внутренности и сознание. Я понятия не имела, о чем эта женщина говорит. Но все вокруг закружилось вихрем. Непонимание обездвиживало и сбивало с толку. Перед глазами все поплыло.

В синих глазах мелькнуло беспокойство и ничего больше кроме этой синевы я не видела.

Этот голос и песня, наполненные какой то болью и отдаленно напоминающие романс. В тот момент дородная женщина повернула лицо в комнату, на звуки гармони.

Я наблюдала, как ее губы дрогнули, словно она слышала что то родное и такое близкое, будто тоска наполнила всю ее ауру.

Я знала эту песню. Я слышала ее один раз из старых хроник. Она была любима у красных и белых и каждый считал ее своей.