Сестры Ингерд

Дегустатор из меня получился средний, однако опознать изначальные ингредиенты я смогла. Правда, не все. Крошечные кусочки мяса, думаю, принадлежали курице, картофель, немного красной фасоли, лук и морковь, а также какая-то крупа, которая разварилась до неузнаваемого состояния и придала супу густоту. «Пожалуй, это даже и не суп. Где-то в старых книгах встречалось мне слово – похлебка. Вот, наверное, это она и есть.».

Похоже, туда еще добавляли какие-то сушеные травки -- вот в них я совершенно не разобралась.

В общем-то, супы я любила всегда и варить их умела. Но мои супы были совсем другие: в чистом прозрачном бульоне, нарезанные красивыми кубиками, свободно плавали овощи, мясо, иногда немножко риса или вермишели. Блюдо в тарелке обязательно посыпалось свежей зеленью и выглядело не хуже, чем в ресторане. Это самое морше готовилось по совершенно другому принципу: особой красоты не требовалось, упор делался на сытность и вкус.

Заметив, как яростно я доскребываю остатки еды в миске, Рольф с улыбкой спросил:

-- Понравилось?

-- О да! Только я так объелась, что, наверное, до телеги не дойду! – пошутила я. И, обратившись к пастору Лукасу, сказала: – Передайте мою благодарность вашей хозяйке. И скажите, что это самое вкусное из того, что я ела за последнее время.

Пастор засмеялся, опять собирая на лице частые “гармошки” морщинок, и ответил:

-- Сусанна будет рада услышать это, ваша милость.

Через мгновение появилась и сама Сусанна, женщина, у которой была немая дочь. Быстро и ловко собрав на поднос грязную посуду, она уже через мгновение вынесла обернутый в чистое полотенце кувшин, благоухающий травяным взваром, увесистые глиняные кружки с полосами на боках. И, неловко разведя руками в стороны, очень тихо сказала падре:

- А мед, святой отец, еще третьего дня кончился.

"Пастор смутился и покраснел, торопливо бросил взгляд на меня и нахмурившегося Рольфа. Служанка вышла, и Рольф, глядя в глаза священнику спросил:

-- Что, падре, все так худо?

-- Да не то чтобы совсем худо – неуверенно пробормотал падре.

Я с удовольствием отхлебннула обжигающе горячего травяного напитка, а мужчины заговорили о своем.

-- История-то эта, ваша милость, давненько началась. Вы тогда еще совсем мальчишкой были, потому и не помните.