Я тебя верну

Она что-то мямлит, мнется, пытается выкрутится.

— Документики показать? — бесцеремонно вмешиваюсь в их теплую семейную беседу, — Там четко прописано кто хозяин этой квартиры.

Влад сжимает пальцами переносицу и жмурится крепко-крепко, будто у него чертовски болит голова. Потом не глядя ни на кого, выходит из кухни с одним единственным словом:

— Абзац.

Точно, милый. Он самый. Лютый и беспощадный.

— Мы никуда не пойдем, — Ольга упрямо топает ногами, — никуда! Слышишь?!

— Ну, ок. Сейчас вызову полицию, и скажу, что у меня незаконное вторжение в частную собственность.

Швецов быстро возвращается. Уже полностью одетый, собранный, с коричневым кожаным портфелем для ноутбука. Накидывает на плечи дубленку и начинает обуваться. Движения у него нервные, дерганые, и весь он такой, что тронь и рванет.

— Влад, — со слезами на глазах канючит Ольга.

— Собирайся, — отрывисто приказывает он.

— Вот, Оленька, слушай мужа. Он плохого не посоветует, — на мужской волчий взгляд отвечаю холодной улыбкой.

Похоже, для него оказалось сюрпризом, куда именно он своих шлюх таскал. Молодец, Оленька, всем умудрилась по ушам наездить. Талант.

— У меня много вещей! Мне нужно время!

— Взяла самое необходимое и на выход. Живо! У тебя минута на сборы, или поедешь сама.

От его тона она испугано приседает и пулей вылетает с кухни, а спустя ровно минуту бежит обратно с растопыренной наскоро собранной сумкой, из которой на пол валятся трусы и колготки.

— Там еще много осталось. Я потом заберу.

— Непременно, — наблюдаю за тем, как они выходят из моей квартиры и со словами «счастливого пути», захлопываю дверь.

Потом прижимаюсь в ней лбом и просто стою, пытаясь перевести дыхание. Мне физически плохо после этой встречи. Больно. Такое чувство будто из меня все вытряхнули, перемешали грязными вилами и обратно закинули.

Глава 13

Я как ненормальная прячусь за шторами, наблюдая за тем, как Влад небрежно закидывает Ольгино барахло в багажник, и садится за руль.

Когда они отъезжают от дома меня начинает трясти еще сильнее, и такой откат накрывает, что едва могу устоять на ногах. Дурацкое сердце трепещет и сжимается, норовя и вовсе остановиться, и никакое самовнушение не помогает.