Хозяйка волшебной лозы

Придется таскать воду из бочки, а потом наполнять ее заново, чтобы дневное солнце нагрело, выдержу ли я? Руки мелко тряслись от усталости, ноги подкашивались, пот заливал глаза, но я шагала вперед. От этого огородика будет зависеть моя жизнь зимой!

Когда я заглянула за легкую жердяную ограду, то не поверила своим глазам! Все посадки были политы, некоторые прикрыты от солнечного жара соломой, а на свободном участке красовались подвязанные кустики помидоров и, кажется, саженцы тыквы!

Пока я спасала виноградник, кто-то спас мой огород! Смахнув набежавшие слезы, я взяла ведро и двинулась к родничку – нужно было смыть дневную пыль, заполоскать рубашку и приготовить чистую одежду на завтра.

Несмотря на усталость, у меня все получилось – и купание, и стирка, и ужин. А вот потом, забравшись в постель, я внезапно вспомнила пронзительные серые глаза герцога ди Новайо. Знает ли он, что владелец шато сменился? Приедет ли осенью вместе с королем на праздник молодого вина? Я так усиленно думала о нем, что мне показалось, он лежит рядом и грустно на меня смотрит.

И тут видение растаяло, а я провалилась в сон.

Глава 33

Алистер снова видел её во сне. Она лежала рядом и грустно смотрела на него. Ее большие голубые глаза глядели печально и понимающе. Ди Новайо ощутил тянущую боль в груди и протянул руку, надеясь ощутить кончиками пальцев шелковистую теплоту ее нежной кожи.

– Катарина… – сами собой произнесли его губы. А потом всё растаяло, оказавшись очередным сонным видением.

Герцог открыл глаза. Вчера он с трудом добрался до кровати в своих покоях во дворце. Когда граф Аретузо, виртуозно торгующий концессиями, наконец признался во всех делишках, припертый неопровержимыми доказательствами, было уже слишком поздно, чтобы возвращаться в свой дом. Да и что его там ждало? Стылое одиночество огромных пустых залов, напуганные мрачным хозяином слуги, да холодный ужин, припрятанный кухаркой на всякий случай?

В дверь постучали, и ди Новайо, не поднимая головы, разрешил войти.

Ди Новайо собирался быстро, но без спешки. Обтер тело губкой, поплескался в тазу, неспешно взбил мыльную пену и взялся за бритву.