Хозяйка волшебной лозы

Срезанные чистые гроздья, снятые до заморозков, подвешивали в погребе и тщательно следили, убирая каждую подпорченную ягодку. Таким образом виноград сохраняли свежим до зимнепраздника, а то и до весенней травки. Но теперь уже отцветали сады, а ягоды, принесенные Доротэо, были того нежного, сладкого сорта, из которого делали сахаристое десертное вино."

"Однако я решила не придираться. Мне не хотелось в этот вечер быть одной, и я радовалась компании странного работника. Он сам налил мне вина и поднял бокал, стряхнув на землю несколько капель:

– Пусть душе старого жреца будет уютно в обители Света!

Я молча пригубила терпкое сухое вино и восхитилась – ого какое! Яркое, уколовшее язык взрывом вкусов, и нёбо – ароматов.

– Эта бутыль из первой закладки, сделанной руками Одэлиса, – ответил на незаданный вопрос Доротэо. – Славный был жрец. Жаль, что виноградник угодил в дурные руки…

Работник сказал это, поглядывая на меня из-под полей своей шляпы, украшенной вышивкой в виде венка из виноградных лоз.

Я вздохнула, но высказала надежду:

– Роналдо отобрал у меня тетрадь с записями.

Дори хмыкнул и налил мне еще вина. Я выпила, стало уютно и тепло. Закат солнца окрасил деревья в алый цвет, мелькнувший луч ослепил глаза, и, повернув голову, я вдруг замерла в изумлении. Рядом сидел не человек! Не знаю, кто это, но все тело Доротэо было сосудом, наполненным теми самыми лиловыми искрами! Немного таких же блестело на бутыли и бокалах, еще больше – на винограде.

– Дори, – сглотнула я, – кто ты?

Он усмехнулся, качнул головой:

– Маленькой синьорине пора спать, завтра будет тяжелый день! – с этими словами он вдруг поднял меня подмышки как дитя, в три шага внес в дом, уложил на постель и хлопнул дверью.

Пошевелиться я не могла – не от ужаса, от смеха! Легкий хмель бродил в крови, разгоняя тоску, потом стало вдруг так уютно, словно дядюшка Одэлис застал меня спящей на веранде, укрыл пледом, и я уснула.

Проснулась от стука в дверь.

– Синьорина, доброе утро!

У крыльца стоял, переминаясь с ноги на ногу, отвратительно бодрый Диего.

– Доброе! – прохрипела я, мечтая о глотке воды. – Подожди здесь, сейчас умоюсь!

Я вернулась в комнату и с изумлением заметила на столе вчерашнюю бутылку, кокетливо накрытую кистью свежего винограда.