Хозяйка волшебной лозы

– Дядюшка Одэлис, – шептала я бледными губами, – как вы могли оставить меня?! Кто же теперь будет делать королевское вино?

И на миг мне показалось, что откуда-то издалека донесся слабый старческий смех и слова:

– Ты деточка! Ты и будешь делать королевское вино!

Тут застучали комья земли, брошенные экономкой и слугами, потом подтянулись работники… Я отошла в сторону и простояла неподвижно до тех пор, пока синьора Барнс не пригласила всех к столу – помянуть доброго хозяина.

Хлеб, сыр, вино – скромная весенняя трапеза закончилась быстро.

А потом снова начались трудовые будни. Столы разобрали, лавки унесли под навес, а работники надели свою повседневную одежду, оставив лишь траурные повязки на рукавах.

Каждый день я просыпалась в слезах, да и днем набегали слезы, стоило увидеть забытую на веранде дядюшкину трубку, висящую на колышке шляпу или недочитанную книгу в гостиной. Экономка, сама погрустневшая и поблекшая от печали, всячески веселила и поддерживала новую хозяйку шато.

Никому и в голову не приходило сомневаться в моем статусе, ведь синьор сам учил меня всему и многократно говорил о том, что я буду его преемницей.

Между тем от семейства Рокуэлл не было ни единой весточки. Конечно, из столицы до шато нужно было ехать целую неделю, а по бездорожью и две, но прошел почти месяц, прежде чем мальчишка, поставленный дежурить у дороги, ворвался на веранду с криком:

– Едут! Синьорина, едут!

Я с облегчением отложила кусок пирога – еда не лезла в рот, встала из-за стола:

– Кто едет? Ты видел?

– Та синьора, которая громко кричит, и с ней молодой синьор! – отвечал мальчишка.

Я торопливо расправила черные юбки, пригладила волосы и, заслышав шум у входа, вышла на крыльцо. Это действительно были Прима Рокуэлл и ее сын Роналдо. Оба в трауре. Только молодой синьор осматривался вокруг с выражением скуки на лице, а вот физиономия синьоры выражала торжество и злорадство.

Я напряглась. Что-то не нравились мне родственники синьора Портэлла…

Между тем коляска остановилась, и здоровенный слуга распахнул лакированную дверцу.

Прима Рокуэлл сошла с подножки, высоко задрав нос, точно королева. Огляделась вокруг по-хозяйски, потом сделала вид, что только что заметила меня:

– Вот и вы милочка, – сказала она небрежным тоном. – Немедля сдайте ключи от погребов, счетные книги и все драгоценности, что успел вам подарить мой бедный обезумевший брат.